Книга Боги глубокого космоса, страница 20 – Дарья Кузнецова

— Правда, правда, дитя галанета, — хмыкнул он. — Я тебе его тоже верну, не волнуйся, только сначала на склад сходим. Ты извини, у нас выбор одежды небольшой, только форма, зато точно есть нужный размер.

— Зачем вам запасная форма моего размера? — подивилась я.

— На всякий случай, — рассмеялся мужчина. — Мы же вещи вместе с людьми обычно не эвакуируем, если только кто-то успеет похватать особо ценное, а люди в разном виде попадают. Надо же всех хоть во что-то переодеть, порой ведь получается несколько суток пути. Начальство мудро рассудило, что на всех не угодишь, и у нас просто есть большая куча форменной одежды и обуви разных размеров. Вот мы и пришли, — резюмировал он.

Мы стояли в коротком тупичке возле небольшой прозрачной дверцы, расположенной примерно на уровне моего лица, за которой виднелась ёмкая ниша. Окинув меня оценивающим взглядом, Нил принялся тыкать кнопки рядом с дверцей. Откуда-то сверху в нишу один за другим плюхнулись несколько непрозрачных гермопакетов. Нил открыл дверцу, внимательно просмотрел маркировку, удовлетворённо кивнул и сгрёб всё в охапку.

— Да ладно, помогу донести, — отмахнулся он от моих попыток забрать хотя бы часть вещей.

— А долго нам добираться до обжитых территорий? — поинтересовалась я, пока мы шли к жилым модулям.

— В случае отсутствия эксцессов и накладок — не меньше трёх-четырёх недель. Но ты не волнуйся, скорее всего, скоро очнётся кто-то из твоих сородичей, станет повеселее, — извиняющимся тоном попытался обнадёжить меня мужчина. Я только согласно угукнула; объяснять человеку сложности собственных взаимоотношений с сородичами совершенно не хотелось. Опять же, может, прогноз не оправдается, и мне всё-таки не придётся с ними общаться. — Единственное, связи у нас, как сама понимаешь, нет, так что обрадовать своих, что жива, не сможешь, придётся им помучиться в неведении.

— А за вас некому волноваться? — понимающе уточнила я. — Вы все такие спокойные.

— За дока есть, у него жена и дети. Но Алёнка — верная жена декабриста, она его каждый раз ждёт и каким-то седьмым чувством чует, что с Аристотелем всё хорошо. А у остальных по разным причинам не сложилось. Мы с Филом — перекати-поле, сроду никогда своего угла не было, Чак перспективу заведения семьи воспринимает с ужасом. У Гудвина семья была, но они погибли давно, ещё во время войны. Транспорт, которым они летели, выскочил прямо на ваш крейсер, и даже мяукнуть не успел.

— И он так спокойно, без враждебности разговаривает со мной? Участвовал в экспедиции, спасавшей нас с крейсера?! — растерянно покосилась я на человека. Тот в ответ пожал плечами.

— А кому стало бы лучше от нескольких лишних смертей? Можно озлобиться, можно стать фанатиком войны, умыться кровью, но это не вернёт к жизни родных и друзей. Мы же все, слава Богу, взрослые мужики, все отслужившие, все повоевавшие, у всех есть свои счёты и список погибших. Только мы предпочитаем предъявлять его не альдарскому и не нашему командованию, а напрямую старухе с косой. Ну, то есть, смерти. Так, что-то мы с тобой опять углубились в мрачные дебри, хватит о грустном! — он тряхнул головой. — Сейчас зайдём ко мне, заберёшь свой планшет, и пойдёшь обживаться, — сообщил мужчина, локтем нажимая какой-то сенсор у одной из ряда дверей.