Книга Боги глубокого космоса, страница 3 – Дарья Кузнецова

Собачья, честно говоря, работа.

Подобные философские мысли блуждали в моей голове, не отвлекая от важного дела. Невообразимо скрючившись и раскорячившись, я полулежал, полувисел на страховке в техканале и ковырялся в корабельных мозгах. Настроение, несмотря на общую бестолковость и даже почти безнадёжность положения, было невозмутимо-благодушным.

А ведь я ему говорил, что именно этим всё закончится! На последнем техобслуживании говорил, что система навигации ни к чёрту, что коротнуть может в любой момент, что тот факт, что она ещё работает, можно считать чудом. Наш Гудвин, один из толковейших «богов» во всей службе, когда речь заходила о корабле и технике, проявлял редкий оптимизм, граничащий порой с натуральным «авосем», что усугублялось уникальной везучестью.

Хотя даже его везение время от времени давало сбои, последствия одного из которых мы (и я — в частности) сейчас и пытались расхлебать.

Ярослав Гудкин стал Гудвином по самой примитивной причине: из-за опечатки. Даже не столько опечатки, сколько из-за дефектов шрифта и восприятия командира. Лет восемнадцать назад его, ещё зелёного сержанта, окрестил так на награждении начальник сектора.

— Нил! Нил, комету тебе в задницу, ты где шляешься?! — завелась рация на предплечье.

Нил — это я. Потому что Данила Нилов, то есть других вариантов у меня не было по определению.

Я в ответ высокомерно промолчал. Пусть свою комету себе куда-нибудь засунет, а я к этому месту и так полчаса добирался, порвал форму, весь ободрался и всю пыль собрал по шахтам, и выбираться мне отсюда ещё дольше, потому что спускаться всегда тяжелее. Нашёл, тоже мне, мальчика по вызову.

Через две минуты Гудвин не унялся, не унялся и через пять. Когда рация начала сыпать отборнейшим матом, я, наконец, смирился, что так просто от меня не отстанут, освободил руку, ответил на вызов и выплюнул фонарик.

— Чего тебе? — мрачно поинтересовался я. — Нет, это я с первого раза понял, — перебил я вдохновенную непечатную тираду. — А надо-то что? — в ответ на этот простой вопрос посыпались рекомендации извращённо-сексуального характера. Подумав, решил, что я ещё не настолько одичал без женского общества, чтобы опускаться до подобного, и перебил ругань капитана. — Нет, извини, вы там как-нибудь без меня обойдитесь, я таким не интересуюсь, — сочувственно хмыкнул. Потом, признав, что несколько перегибаю, перешёл на серьёзный лад. — Гудвин, я пытаюсь починить мозги нашего корабля. Задумайся на пару секунд и реши: то, ради чего ты желаешь меня видеть, действительно настолько важнее?

— А на рацию почему не отвечал? — мрачно буркнул командир, остывая.

— Руки заняты, — лаконично ответил я. — Очень заняты, и совсем не тем, о чём ты только что вещал.

— Подойти в рубку можешь?

— Теоретически — да. Но если ты проследишь мой маячок и посмотришь, где я нахожусь, ты поймёшь, почему я очень не хочу это делать, — хмыкнул я. Повисла пауза.

— Итить твою! — озадаченно пробормотал он. — Ты как туда забрался?

— Честно говоря, с трудом, — признался я. — Вылезать буду также, имей в виду. Так что раньше, чем минут через сорок, я чисто физически не смогу до вас добраться. Что там ещё случилось такого, что тебе срочно понадобилось моё присутствие?

— А долго тебе возиться? — мрачно поинтересовался Гудвин.