Книга Боги глубокого космоса, страница 31 – Дарья Кузнецова

Меня уже мало беспокоило нарисованное на картинках, гораздо сильнее тревожила близость мужчины и собственная реакция на эту близость. Не было в происходящем ничего предосудительного или неприличного, мы почти не касались друг друга, но у меня, кажется, пылали даже кончики ушей. Сроду никогда никто не вызывал во мне подобных эмоций и ощущений! Может, я умудрилась влюбиться? Симптомы похожи: краснею, бледнею, а в местах, где соприкасаются наши бёдра и плечи кожа буквально зудит, и нестерпимо хочется прижаться поближе, чтобы мужчина меня обнял, прижал к себе… И это если не вспоминать про его губы!

— Погоди, — вдруг оборвал мои мысли Нил, и, поскольку я сразу не отреагировала на этот возглас, перехватил той рукой, которую до этого опирался на диван за нашими спинами, моё запястье. То есть, желание моё фактически сбылось: я очутилась в его объятьях, крепко прижатая к груди мужчины. И это оказалось настолько приятно, что я даже испугалась; но отстраниться оказалось выше моих сил. Более того, я расслабилась в его руках, и даже будто невзначай прижалась виском к его колючей щеке.

Кажется, я готова провести вот в таком положении весь оставшийся путь, а, может, и больше…

К счастью, мужчина не обратил никакого внимания на мою реакцию, попросту не заметив. Он пристально и внимательно разглядывал рисунок; скосив глаза, я обнаружила, что Нил напряжённо хмурится, не то пытаясь что-то вспомнить, не то пристальнее разглядеть. Но окончательно истолковать выражение его лица не получилось: взгляд мой опять запнулся о его губы, и я снова замерла, погрузившись в созерцание.

Тяжело быть художником. Не первый раз со мной такое; выхватишь какой-то элемент из внешности демона, и всё, кроме этого ничего не видишь. Ладно, губы; в прошлый раз меня очаровал хвост коллеги, вот где стыда было — не оберёшься! Хотя тогда до такого, чтобы выпадать из реальности, всё-таки не доходило.

— Потрясающе, — задумчиво качнув головой, проговорил Нил. — Ты как будто там была и видела всё своими глазами, — мужчина медленно, с трудом оторвав от рисунка, перевёл взгляд на меня. И мы почему-то замерли, вглядываясь друг другу в глаза и будто пытаясь там что-то отыскать. Полностью погрузившись в этот странный невербальный диалог и не видя ничего, кроме чернёного серебра его глаз, я медленно подалась вперёд, он тоже как будто потянулся мне навстречу…

А потом мужчина моргнул. Моргнул третьим веком. И на меня уставились совсем другие глаза: светло-зелёные, почти без белков, с вертикальными щёлками зрачков.

Вздрогнули и отшатнулись друг от друга мы одновременно. Я ошарашенно таращилась на Нила, а тот, что-то тихо бормоча, тёр глаза руками и тряс головой. Потом отнял ладони от лица, несколько раз часто моргнул и бросил на меня уже нормальный человеческий взгляд, который тут же поспешил отвести, и снова начал тереть глаза.

— Что это было? — напряжённо уточнила я.

— Это… болезнь такая, неизлечимая и смертельно опасная, — проворчал он. — Любопытство называется. Кошка от неё, говорят, сдохла, — непонятно резюмировал мужчина. — Пойду я к доку, колено ноет, — резко переключился Нил, собрался встать и вдруг поднял на меня несколько озадаченный и растерянный взгляд. — Эм… Иля?

— А? — не поняла я. Потом обнаружила, что пока мы обнимались, успела обвить хвостом его талию и бедро. — Кхм, прости, — я смущённо опустила глаза и отдёрнула хвост.