Книга Симбиоз, страница 118 – Дарья Кузнецова

Чем его могли взять? Не мной ли?

— Почему ты не спросил об этом вчера? — грустно вздохнула я.

— Увы, ещё вчера у меня такой возможности не было, корабль прибыл только сегодня, — слегка пожал плечами Вараксин. — Я понимаю, тебе тяжело оставить родных, но — клянусь, это реальный шанс сбежать из этой тюрьмы! — проговорил он, строго глядя на меня.

Это было заманчиво. Это было настолько заманчиво, что я почти открыла рот, чтобы согласиться.

Не знаю, что остановило меня в первый момент; это, как ни стыдно признать, была не жалость к симбионту. И даже, увы, не страх оставить родных. В конце концов, они без меня не пропадут, да и я, наверное, сумею справиться одна. Тем более, я искренне верила, что контакт ЗОРа с этими существами всё‑таки наладится к общему удовольствию, и даже на моём веку.

Не позволило дать согласие устойчивое ощущение неправильности, неестественности происходящего. Я толком не могла сформулировать, что именно меня беспокоит, но всё внутри категорически возражало против поспешного решения. Что‑то казалось лживым или, напротив, остро резала слух недосказанность? И неточность эта по непонятной причине перевешивала все недомолвки Сура. Может быть, дело было в скрытом воздействии симбионта на мой разум, не знаю; но чужаку я сейчас верила гораздо больше, чем сородичу.

— Я должна подумать, — осторожно ответила я в конце концов.

— Подумать — это поговорить с капитаном? — хмыкнул Анатолий, окинув меня странным взглядом.

— Ну… да, а что в этом плохого? — я нахмурилась. — Мне кажется, он как мой отец имеет полное право участвовать в моей судьбе.

— А слабо принять важное решение самостоятельно? Без чужой подсказки? — мужчина усмехнулся уголками губ, продолжая буравить меня взглядом.

— В любом случае я хочу всё взвесить. Могу пообещать никому ни о чём не рассказывать. Или я должна дать ответ прямо сейчас? — ощущение странности происходящего усиливалось, стало всерьёз не по себе. А ещё потихоньку начало приходить понимание, что именно мне не понравилось: вот эта поспешность и таинственность. Почему он предложил только мне и именно сейчас? Почему возражает против разговора с родными?

Мой страх перед этим миром по — прежнему не хотел отступать, заставлял отчаянно цепляться за желание вернуть всё на круги своя и не позволял окончательно смириться. Страх был на стороне Анатолия.

Но штука в том, что я отчётливо осознавала: как было уже не будет. Даже если наступить на горло собственной совести и позволить убить мазура, даже если прямо сейчас очертя голову броситься в эту авантюру и рвануть подальше от чужого мира, всё равно жизнь изменится. Я останусь одна. Вараксин явно был категорически против попыток прихватить с собой всю мою семью, а без разговора с ними мой уход будет предательством. Почему он так уверен, что дядя Боря не согласится последовать моему примеру и уйти следом?

Я попыталась обратиться к мазуру — от безысходности и нежелания самостоятельно принимать решение — но тот молчал. Причём молчал не от невозможности высказаться, а от пресловутого нежелания давить и что‑то решать за меня. Демонстрировал свою точку зрения мазур очень странно: в ответ на попытки позвать его приходил мыслеобраз, очень точно изображающий заставку «абонент недоступен», появляющуюся в случае невозможности вызова человека через Инферно при помощи одной из популярных сетевых болталок. Откуда только нахватался? Небось, умудрился считать из моей памяти.