Книга Мораль ментального мага, страница 125 – Дарья Кузнецова

— Придётся завтра вспомнить опыт придворной жизни, — с лёгкой улыбкой подытожил Книжник. — Сказать что надо и послушать, кто себя выдаст.

— Этот шаг можно пропустить, — отмахнулся Кастет, — злодея нашли ещё до вашего возвращения.

— Как это? — опешил менталист.

— Да он сам сознался. Топаз Бант. Посыльный оказался любопытным парнем, не удержался, подглядел. Он знал про вас двоих сплетни, так что очень хотел животрепещущих подробностей. Но ты на него особо не злись, парень молодец. Когда вы на его глазах исчезли, он понял, что это серьёзно, поднял тревогу, сообщил преподавателям. Послали за артефакторами, чтобы разобраться, куда вас выкинуло, а тут и этот нарисовался со своим признанием.

— Но зачем? Почему?! — потрясённо уставился на друга Цитрин. — Имею в виду, почему сознался и зачем всё это устроил? Я с ним никогда не общался! И никаких заговоров с Топазами не припомню: семья большая, но в политику они не рвутся.

— А вот тут я ничего сказать не могу, молчит. Говорит — личная неприязнь, вины не отрицает. Во всяком случае, мне так докладывали, а разговаривать с ним я ещё не пытался, помчался о тебе справки наводить. Сейчас спецы больше артефакторов трясут, кто-то же продал ему эту игрушку, и настроил, и контейнер подходящий подобрал, а это тоже штучная работа. Когда такие порталы ушли в народ, университет почти не проверяли. Может, зря.

— Я хочу с ним поговорить, — решительно вскинул взгляд от чашки Цитрин. — С Топазом. Лучше прямо сейчас. Где он?

— Думаешь, тебе расскажет? — спросил Кастет с сомнением, хотя и сам предполагал нечто подобное. Но всё же... — Может, помаринуем его пару дней? И у тебя вид станет менее жалким.

— Если это месть, то жалкий вид только подтолкнёт его к откровенности, — возразил Книжник. — Подраться я с ним, конечно, не смогу, но я и в лучшей своей форме ничего не противопоставлю опытному боевику, не выходя за рамки закона, — широко улыбнулся он. — И ты прекрасно это знаешь. Кос, я не настолько пострадал, чтобы оборачивать меня в вату, как драгоценную вазу.

— Знаю, — устало кивнул тот. — Но запасных друзей на случай твоей гибели у меня нет, а ты в последнее время часто заставляешь об этом вспоминать.

— Прости, — серьёзно, без улыбки, проговорил менталист. — Хорошо понимаю и на твоём месте, наверное, проявлял бы куда меньше адекватности. Но благодаря твоему артефакту я чувствую себя хорошо, да и опасности для жизни не было. Что тебе такое доложили? — сообразил, наконец, Цитрин, из-за чего друг может так дёргаться и почему примчался, бросив всё, с драгоценным целительским артефактом в кармане.

— Да ничего толком, — поморщился Кастет. — Ладно, идём, мне тоже любопытно, что он скажет.

— Идём, но последний вопрос. А кто тогда одежду передал, если ты мчался оживлять полутруп?

— Ромашка, — вздохнул наследник, и Цитрин не сумел спрятать улыбку.

Это был тот случай, когда дракону не повезло с именем, даже на взгляд самых ортодоксальных поборников старых традиций. При всём старании никто из знакомых Ромашки Гематита не мог бы вспомнить более безумного сочетания.

В его семье на протяжении поколений любовно сохранялся, вопреки всем предрассудкам, дар магов тьмы. Ромашка был сильнейшим не только в своём поколении, но и, пожалуй, среди живущих, занимал пост начальника личной императорской канцелярии, занимавшейся всем — от официальной деловой переписки до охраны семьи и выполнения самых щекотливых поручений. Своё имя он принимал с философской иронией, с нею же — взял на себя заботу о наследнике после того давнего покушения, которое случайно сорвал менталист, подслушав чужие мысли, заодно пригрел под крылом Книжника. Вот уж кто не был склонен к пустой панике, зато видел людей насквозь! Порой Цитрину казалось, что он ментальный маг посильнее его самого, но оставалось смириться, что это проявление иных талантов.