Книга Мораль ментального мага, страница 68 – Дарья Кузнецова

Справа от моста — инженерный факультет с многочисленными пристройками в дальнем торце. Деканат, кафедры и бесчисленное множество небольших кабинетов и лабораторий, в которых чем только не занимались. Инженеры, алхимики, артефакторы, портальщики — те, кто совмещал практическую магию с практической наукой. Именно инженерный факультет приносил наибольшее количество разрушений своими экспериментами.

Дальше шёл целительский факультет, который, несмотря на название, обучал по большей части не лекарей, а тех, кто разрабатывал медицинские заклинания, изучал людей и магию, болезни и последствия воздействия Пустоты.

Самый огромный и многочисленный, универсальный выпускал иллюзионистов, теоретиков множества направлений, бытовых практиков и ещё полсотни тех специальностей, о существовании которых сложно вспомнить с ходу, но без представителей которых невозможна полноценная жизнь современного мира.

Боевой факультет располагался на самом дальнем от моста конце университета, отделялся самым длинным переходом и обладал наибольшим количеством пристроек и павильонов, в которых тренировались студенты.

В каждом корпусе, в самом дальнем конце, располагались локальные постоянно действующие порталы, позволяющие попадать из корпуса в корпус быстрее. Ими не любили пользоваться, потому что порталы достаточно часто ломались, собирали очереди, и был велик риск задержаться ещё сильнее.

Танцевальный клуб квартировал в музыкальном зале, расположенном на самом верхнем этаже главного корпуса. Это место называлось «культурным уголком», потому что этажом ниже располагался небольшой университетский музей, а ближайшая галерея вела на крышу медицинского факультета, которую целиком занимал зимний сад, разделённый на две зоны — доступную для посещения и испытательную, где работали биологи.

Вокруг всего этажа тянулась галерея открытых балконов. В тёплую погоду двери туда не запирали, и можно было обойти вокруг корпуса поверху, пересекая спицы-галереи. На эту площадку выходили большие окна лекториев и залов, поэтому днём особой популярностью балконы не пользовались, мало ли кто и что изучает за окном, а вот вечерами любители посидеть находились.

Но это весной и в начале осени. Зимой двери запирались, балконы пустели и превращались в унылые, заметённые снегом уступы.

Исса добрела по коридору до начала перехода, ведущего в общежитие, и замедлилась. Судя по отзвукам голосов, в конце галереи кто-то стоял и весело болтал, а встречаться с людьми не хотелось.

Поколебавшись, девушка решила подождать. Перед началом галереи имелся небольшой холл, а по обеим сторонам его — широкие окна с низкими подоконниками, к одному из них змея и приблизилась. В этом небольшом зале по вечернему времени царил сумрак, а на пустынный балкон из окон перехода лился тёплый жёлтый свет, — всё это позволяло не таращиться впустую в непроглядную черноту за стеклом, а видеть кусочек снежной ночи.

Оттепель заканчивалась, но медленно и тихо. Она не сорвалась трескучим морозом, а ложилась сейчас на землю толстым снеговым ковром. Белые хлопья в полном безветрии падали мягко и торжественно, вызолоченные отсветами. Так красиво, что почти хочется оказаться снаружи, подставить ладони…

На родине Иссы очень редко шёл снег. Перед тем как приехать на Драконьи острова, она видела его всего два раза в жизни, в детстве, и с той поры сохранилось лишь ощущение чего-то волшебного и сказочного. Снег для неё стал символом обманчивости красоты в куда большей степени, чем все ядовитые твари родных лесов и прибрежной полосы. Мягкий, пушистый, кажущийся тёплым — холодный и исчезающий от прикосновения. Как ещё его воспринимать?