Книга Кошка на счастье, страница 103 – Дарья Кузнецова

Сегодняшний день в самом деле выдался крайне неспокойным, и вечер оказался достойным его завершением. Но, честно говоря, на фоне остальных проблем вся эта мелкая личная суета казалась несерьёзной и не стоящей внимания, только дополнительно раздражала несвоевременностью.

Мир вокруг бурлил. Если остальным соседям просто было тревожно и любопытно, что у нас происходит, то степь ожидаемо добавляла головной боли. У них всегда были сильны традиционные родовые связи и имело значение слово конкретного человека, и договаривались они с человеком, а не со страной. В отсутствие же этой личности и её прямых наследников (а прямыми наследниками у них считались только дети и, в некоторых случаях, жена) все договорённости теряли смысл. Даже те, которые были выгодны им в большей степени, чем нам: традиции для степняков важнее выгоды. Может, именно из-за соседства с ними у нас так долго продержался на престоле один княжеский род?

В любом случае, если в ближайшем будущем князь не объявится, мы получим серьёзные проблемы там, где, казалось, ситуация только-только стабилизировалась. Слово «война» вслух не произносилось, да и вряд ли степняки соберутся в ближайшие годы в серьёзный поход на наши земли, но трава на границе будет щедро полита кровью. Оставалось только порадоваться терпению и хорошему отношению Черногора, потому что он вполне мог обидеться на подобное пренебрежение к собственной дочери, и тогда нам бы пришлось совсем уж несладко. А так… жизни сотен бойцов, работа сотен людей и половина моей жизни заодно (на общем фоне теряющаяся, но по понятным причинам немало меня волнующая) летят Белогривому под хвост, но это всё-таки не конец света.

В общем, после всего этого радикальные перемены в собственной личной жизни воспринималась с философской обречённостью, а реагировать на них эмоционально я пока был неспособен.

Помогло ли присутствие тени, или она в самом деле избавила меня от бессонницы окончательно и бесповоротно, но отключился я почти сразу, хотя и был морально готов пол ночи пялиться в темноту. Более того, сон был глубокий и мирный, без сновидений, а по пробуждении я с искренним удивлением обнаружил Велесвету именно там, где оставлял вечером, то есть — у себя под боком. Не знаю, насколько правдивы и близки к реальности были её слова про «нервирующее присутствие», но сейчас кошка вполне себе спокойно дрыхла. Причём очень по-кошачьи, свернувшись клубком, уткнувшись макушкой мне в грудь и подобранными под подбородок коленями — в живот. Интересно, она всегда так спит, или только когда избавляется от одеяла и начинает мёрзнуть?

Подавив почти инстинктивный порыв почесать тень за ушком, аккуратно отодвинулся от неё, чтобы не разбудить, и встал, разминаясь и разогревая мышцы. Одеяло оказалось сброшено на пол со стороны кошки, так что к утру я подмёрз не меньше неё (может, оттого и проснулся), но вот так компактно сложиться был не способен. То есть, теоретически способен, но только сложиться, а не спать.

Будить кошку было жалко, поэтому я просто накрыл её поднятым одеялом и отправился умываться.

Как это обычно со мной бывает, утро расставило всё по местам. Я был спокоен, а известия прошлой ночи сейчас казались вполне закономерным результатом событий позапрошлой. В целом ситуация была очень странной и даже во многом противоестественной. Если бы я сам вчера соблазнил Велесвету и если бы она сама была воспитана в близких мне традициях, всё было бы гораздо проще и понятней. Сейчас же…