Книга Кошка на счастье, страница 174 – Дарья Кузнецова

Впрочем, всё это не огорчало и не задевало, пусть дурачатся. Я за сегодня окончательно всё обдумала и поняла, что даже днём на ясную голову полностью одобряю собственное вчерашнее решение. Этот хитрый рыжий волк добился поставленной цели — он стал мне настолько близок и дорог, что даже одна мысль о расставании вызывала оторопь и почти страх. И я уже была не против разделить с ним собственную жизнь, попробовать себя в роли семейного человека и вообще как-то пересмотреть своё будущее в сторону оседлости.

Вообще, странно, как легко и быстро Траю удалось изменить мои мысли и представления. Совсем недавно я думала, что желаю уехать подальше от спокойной столицы, на границу, что я соскучилась по запаху крови и азарту боя. А сейчас вот совершенно уверена, что могу прекрасно обойтись без этого. Согласиться, например, на предложение Белогрома, заведующего нашей военной Академией, и занять пост преподавателя. Или всё-таки для начала выслушать мысли князя? Вдруг он действительно предложит что-то такое, от чего мне не захочется отказываться.

Ладно, в любом случае, будет время всё обдумать. Кроме того, наверное, нечестно будет принимать подобное решение в одиночку, надо и мнением рыжего поинтересоваться. Хотя бы для порядка. Благо, теперь, когда княжна пристроена в надёжные руки, я оказалась полностью свободна и предоставлена самой себе. В отличие от девочек, которых князь принял на службу год назад, у нас троих — Белолесы, Багряницы и меня, — контракты были не срочными, а ограничивались достижением конкретной цели. Мы должны были охранять и беречь Лебедяну ровно до замужества.

В итоге в дорогу мы, как и собирались, отправлялись на рассвете, в приподнятом настроении.

Обратный путь доставил нам ещё меньше хлопот, чем путь туда. Небольшая группа из пяти всадников двигалась легче кареты, опасаться нам было нечего, так что мы преспокойно останавливались на постоялых дворах и вообще двигались весьма бодро.

Родной дом встретил нас золотой осенью и изумительной погодой, — даже лучше, чем провожал. А князь — философской иронией. С потерей в рядах в лице тени он уже смирился, приобретение в лице рыжего же воспринял без особого восторга. Он явно понял всё с первого взгляда, и на мой вопрос о «заманчивом предложении» отмахнулся. Со словами «делать мне больше нечего, только влюблённую пару в группу ставить; это не боевой отряд будет, а невесть что. Без вас как-нибудь обойдёмся!»

Как мне потом (уже перед самым своим отъездом) по секрету сообщила полная энтузиазма Белолеса, Черногора тревожило затишье на восточной границе, и он очень хотел выяснить, с чем оно связано. Для чего, собственно, и собирал нашу группу, пока другие люди другими методами занимались сбором информации и подготовкой материалов. Абы кого отправлять в глубь лесов было слишком рискованно: фактически, значило посылать на верную гибель. Вот князь и решил отобрать лучших, внимательно к ним присмотреться и вообще хорошенько всё обдумать.

Так что вопрос с дальнейшей карьерой решился сам собой, и мы с чистой совестью остались в Старгороде, а Белогром принял не только меня, но и рыжего.

Огнеяра, двенадцать лет спустя.

— А ну слезли оттуда быстро, паразиты! Если я начну вас снимать, будет хуже обоим! — прорычала я.