Книга Абсолютное оружие, страница 166 – Дарья Кузнецова

— В каком смысле? — нахмурилась я.

— В прямом. Какой ты видишь свою дальнейшую жизнь. Вот прямо начиная с этого момента и, в частности, применительно к Райшу.

— Не знаю, — совершенно растерялась от такого напора и без того будто оглушённая и заторможенная я. — Почему ты спрашиваешь?

— Потому что в следующий раз, когда ты… — начал он шипящим тоном и запнулся, видимо, проглотив какое-то ругательство. Пробурчал что-то невнятно себе под нос, глубоко вздохнул, тряхнул головой. А я продолжала молчать, потому что вдруг поняла: он просто зол. Вернее, не просто, а очень сильно, и почему-то на меня. — В следующий раз, когда тебя пнёт под зад вчерашний день, и ты решишь выкинуть что-нибудь эдакое, я хочу знать об этом заранее и хоть немного подготовиться!

— К чему подготовиться? — осторожно спросила я. Происходящее чем дальше, тем больше напоминало странный, и даже в какой-то мере страшный сон.

— К тому, чтобы минимизировать последствия твоей эгоистичной тупости! — рявкнул мирный. Не выдержав, подскочил со стула и заметался передо мной по кабинету. — Маленькая эгоистичная дрянь! Я ещё, идиот, его тогда уговаривал, что всё нормально будет…

— О чём ты? Я не понимаю, — беспомощно пробормотала я, наблюдая за его метаниями. Я совершенно не помнила, чтобы чем-то успела так оскорбить доктора, которого видела всего пару раз в жизни.

— Ещё бы ты понимала, — огрызнулся он. Потом резко затормозил, развернулся ко мне лицом, скрещивая руки на груди. Млен был худощавым и невысоким, но почему-то сейчас эта его поза казалась весьма угрожающей. — Пять нормолет. Пять проклятых нормолет из-за одной сопливой самовлюблённой девчонки… Знала бы ты, как я всё это время мечтал свернуть тебе шею! — зло сплюнул он себе под ноги. — Пять нормолет, пока ты отдыхала на свежем воздухе, мы балансировали на жёрдочке над жерлом вулкана из-за того, что тебя при создании обделили мозгами. Пять нормолет благодаря тебе мы вынуждены были наблюдать за тем, как наш друг задыхается и сходит с ума от боли! Пять нормолет я вливал в него успокоительные и психомодулирующие препараты кубометрами. Пять нормолет мы по очереди ходили за ним по пятам, не оставляя ни на секунду, чтобы он в забытьи не покалечил себя или кого-нибудь ещё. Ты хоть представляешь, каково это, наблюдать, как здоровый сильный мужчина, и, более того, твой друг медленно умирает, и не иметь возможности не то что помочь — хоть как-то облегчить его боль, потому что эмоциональная привязанность не купируется медикаментозно?! Да к ларгу под задницу нас, он все пять нормолет провел в пограничном с безумием состоянии, удерживаясь на краю только чудом! Ты хоть представляешь себе своей тупой головой, что такое безумный шер-лорд?!

Высказавшись и обнаружив, что я не пытаюсь возражать, Млен немного успокоился, но продолжал стоять и буравить меня взглядом. Уже не ненавидящим, скорее полным отвращения.

— Прошло пять лет? — единственный вопрос, который сумел сформулироваться в моём окончательно опустевшем от этой тирады разуме.

— Чуть больше, — поморщившись, почти спокойно ответил доктор.

— Млен, я, конечно, понимаю, что вы, мирные, довольно эмоциональные существа. Но я бы на твоём месте был немного сдержаннее в формулировках, — раздался от входа негромкий голос с презрительно-высокомерными интонациями, от которого по спине пробрало холодком.