Книга Абсолютное оружие, страница 25 – Дарья Кузнецова

Я понимаю, о чём ты; у нас на планете, да и на ряде других, тоже встречаются неразумные виды, развивающиеся по такому сценарию. Но люди все одинаковые. Конечно, существует определённая изначальная предрасположенность к тому или иному занятию, но она не так ярко выражена.

Весь дальнейший путь мы провели с пользой, занимаясь самообразованием; а с нами и белобрысый, которого девушка назвала Хансом. Хотя он не произнёс ни слова, но слушал очень внимательно. Тамми с любопытством расспрашивала меня о Земле, я — узнавала новое о мире, куда попала. И продолжала недоумевать.

Они были одновременно и слишком похожи на людей, чтобы быть другим видом, и слишком сильно отличались, чтобы быть просто человеческими потомками, или даже — забудем о законах физики! — предками. По утверждению Тамми здешние люди, как и «мои», столкнулись с той же пустотой и отсутствием признаков других цивилизаций в собственной галактике. Только в соседних звёздных скоплениях обнаружились другие разумные виды, но они очень сильно отличались между собой. А такое разделение, один разумный вид — одна галактика, вызывало у меня странные ассоциации теософического характера.

Больше всего в местных реалиях меня удивляла генетическая система наследования расовых признаков, и она сильнее всего противоречила идее о далёком будущем.

Социальный уклад местных во многом основывался на этом разделении обязанностей; боевая ветвь занималась военной, примкнувшей к ней транспортной отраслью и частично добычей полезных ископаемых, мирная — всеми прочими. Всеми делами галактики занимался Совет, состоящий из двух сотен человек — пополам от боевой и мирной ветвей. Как они справляются со всеми делами, я так и не поняла; даже при низкой плотности населения, а общая численность вида составляла порядка восьми миллиардов (и это с учётом всех планет расселения!), этого казалось недостаточно. Но я решила, что Тамми, видимо, не учитывает каких-то местных органов самоуправления, и на этом тему решила оставить.

В разговоре я старалась тщательно обходить вопросы о себе и своём прошлом, Тамми отвечала тем же; а всё остальное обсуждали подробно и увлечённо. Хотя была ещё одна тема, которую мы обошли — капитан. Когда я спросила о причине натянутых отношений с Советом, девушка вдруг смутилась, и из её неуверенного блеяния я смогла сделать только вывод о том, что это как-то связано с его личной жизнью. Правда, какое дело целому Совету до личной жизни одного-единственного мужчины, так и не разобралась. Может, он принадлежит к какой-нибудь местной аристократии, и непременно должен продолжить род? В свете тонкостей местной генетики, когда ребёнок мог расово отличаться от обоих родителей, этот вариант представлялся сомнительным. Но другого у меня не было, да и, по-хорошему, это всё меня не касалось. Главное, можно надеяться, что эти напряжённые отношения вряд ли повлияют на мою судьбу, а чужие личные трудности меня в данный момент не интересовали совершенно.

Ну, и обсуждать Ханса тоже не стали; может быть, Тамми и ответила бы, но под этим холодным и бесстрастным как у микроскопа взглядом я не рискнула спрашивать.

В общем, когда мы, наконец, прилетели, у нас обеих головы уже пухли от количества новой информации и недоумения в отношении её неординарности. Масла в огонь добавил и аналитический аппарат, сообщавший, что вероятность провала во времени ничтожно мала. Правда, альтернативных идей он скромно не предлагал, прячась за нехваткой информации.