Книга Абсолютное оружие, страница 55 – Дарья Кузнецова

Я наконец смогла рассмотреть разницу между тем, как вёл себя капитан в бою со мной — оба раза, на корабле и в зале, — и тем, как он на самом делесражался. Оба раза он не собирался меня убивать; и только теперь я поняла, насколько огромная пропасть лежит между боем на смерть и всем остальным. Всегда подозревала, что разница есть; но нас готовили к выживанию, нас не учили убивать, и важной частью подготовки было умение не рисковать и вовремя отступить.

И я вдруг поняла, что нахожу это красивым. Причём не только смертельный танец двух хищников на мелком песке арены, но всё это. Первобытную простоту голых эмоций, основанных на инстинктах. Возможность спустить с поводка то глубинное, звериное, жестокое, что оттачивалось десятками тысяч лет естественного отбора и пряталось за очень тонкой плёнкой разума и самоконтроля.

Поэтому я даже не удивилась, поймав себя на полном погружении в происходящее. И когда, наконец, извернувшись, перехватив увенчанный жалом хвост и сумев подобраться на расстояние удара, шер-лорд молниеносным движением голой рукой вскрыл грудную клетку огромного хищника, в едином порыве со всей ареной взвилась на ноги, приветствуя победителя. Проигравший зверь корчился в агонии, а победивший — вскинул над головой кулак с зажатым в нём оторванным куском хвоста. И когда демонстративным, но почему-то не выглядящим наигранно или неуместно жестом он, будто умываясь, пару раз лизнул залитое кровью зверя предплечье, с незнакомым доселе наслаждением, пользуясь широкими возможностями моих изменённых голосовых связок, вплела в многоголосый восторженный рёв свой низкий хриплый рык. В крови бушевала настоящая гормональная буря, эмоции выплёскивались наружу, вливаясь в общее море.

А потом скользящий по лицам мутный и почти безумный взгляд шер-лорда остановился на мне; пристальный, заглядывающий куда-то в неведомые и мне самой глубины. Мне отчего-то стало жарко и трудно дышать, стук собственного сердца оглушил, я нервно облизнула пересохшие губы. Стоящий на песке двуногий хищник вдруг скопировал мой жест, сыто облизнулся и изобразил нечто среднее между ухмылкой и оскалом. Едва заметно подался вперёд; кажется, никто, кроме меня, этого и не заметил, а я точно знала — он двинулся именно ко мне. Но отреагировать на это движение и даже осознать его я не успела: на арену высыпали какие-то люди, Райш будто очнулся от наваждения, зрительный контакт пропал.

Я медленно села на скамейку. Меня слегка потряхивало, в ушах стоял звон, перед глазами плыло. Я понятия не имела, что это было, что со мной происходит сейчас. И, самое главное, не хотела в этом разбираться. Во всяком случае, не сейчас.

После капитана вышел другой боец, я не запомнила имени. Зрители поддерживали всех бойцов, и я вместе с ними, но всё равно было ощущение, что чего-то недостаёт. Мне казалось, во время боя шер-лорда накал эмоций был выше; и, вспоминая его выступление на заседании Совета, я была почти уверена, что правильно понимаю причину такой неоднозначности.

Как, оказывается, сильно я соскучился по этой свободе. По возможности выложиться на всю катушку, пройти по краю, сыграть со смертью в салочки… и до конца прочувствовать свою звериную природу.

Самец мантикоры был хорош. До той степени, до какой вообще может быть хорош этот великолепный смертельно опасный хищник, один из опаснейших зверей наших лесов. Я полной чашей пил его ярость, его ненависть, густо смешивал со своими эмоциями и щедро выплёскивал в зал, получая многократно отражённый и усиленный отклик, который принимало полностью открытое сознание. И я чувствовал себя всемогущим.