Книга Ищейка, страница 40 – Дарья Кузнецова

— Ой, спасибо, добрый господин, — всплеснула рукой женщина. — Ой, доброе дело сделали! Но вы усаживайтесь, молодые господа, а я сейчас подойду, — шустро развернувшись, она с поразительной для своей не такой уж стройной и гибкой комплекции ловкостью ускользнула куда-то вглубь полутёмного зала. Зал, к слову, был довольно большой, освещался редкими магическими шарами; они в Аико стоят сущие копейки, значительно дешевле, чем те же факелы и свечи. Царящий запах сложно было назвать приятным, но помоями не пахло. Дешёвый крепкий курительный табак, алкоголь, запах немытых тел и готовящейся еды. Вполне приличное сочетание для забегаловки Закатного порта. В дальнем от нас углу, видимо, расположились музыканты: оттуда доносилась бодрая залихватская музыка.

— Гор, да у тебя чутьё! — восхитился я, занимая одну из коренастых табуреток. — Ты, наверное, выбрал самое приличное заведение во всём этом порту.

— А мы же, вроде бы, собирались отчаянно гулять и нарушать всяческие уставы, нет? — удивился Рико.

— Пока мы ещё трезвые, лучше начинать с чего-то относительно приличного, — хмыкнул горец.

— Так чего желают молодые господа? — возникла рядом с нами всё та же разносчица.

— Молодые господа желают гулять! — радостно заулыбался даймон. — Поэтому, хозяюшка, будьте нам любезны для начала… пару бутылок «Улыбки сфинкса».

— А молодые господа, надеюсь, собираются закусывать? — удивилась она.

— А то! — оборвал я попытавшегося что-то возразить даймона. Ему хорошо, ему всё что горит — пища богов, да и не пьянеет он практически. А мы с Гором всё ж таки люди. — Каких-нибудь даров моря, поострей и побольше. И кувшин укири.

Женщина одобрительно кивнула и удалилась.

— Энрике, а ты не погорячился? — недоумённо вскинул брови Гор.

— Это он ещё с малого начал, — фыркнул я. — Понимаешь ли, нам с тобой с этого причитается от силы полбутылки. А всё остальное — ему «для разгона». Даймоны о-очень медленно пьянеют.

— Какая вопиющая нерациональность использования ценной жидкости! — покачал головой горец.

— И не говори, — покивал я. В этот момент (пугающе быстро) появилась разносчица с внушительной миской требуемой закуски, двумя высокими фиалами из белой глины и тяжёлым медным кувшином. Кроме того, в комплекте присутствовали три маленьких глиняных стаканчика и три больших кружки. Хм… Нет, определённо, мы выбрали, пожалуй, самое приличное заведение в этом районе. Если уж тут такой сервис… Или просто в нас почуяли состоятельных и весьма платёжеспособных клиентов? Сомневаюсь, что к обычным забулдыгам тут такое же отношение.

Даймон величественно проигнорировал кружки, бесцеремонно ухватив за горло один из фиалов с «Улыбкой сфинкса». Мы с Гором понимающе переглянулись, и я потянулся за кувшином, разводя любимый напиток нашего Аморалеса в отношении один к пяти. Как делают это все нормальные люди. Рико насмешливо фыркнул.

— Что, господа коллеги? Поздравляю нас троих с успешным завершением этого треклятого дела, стынь в Ничто та иностранная мерзость.

— Рико, зачем ты так? — укорил я. — Ему у нас тоже не слишком понравилось.

— А нефиг было лезть! — безапелляционно отрубил Гор. — Я с ним согласен. Так что поддерживаю тебя, коллега, пусть стынет в Ничто!

Кружки (и бутылка) звучно стукнулись.

Забавное, кстати, совпадение. Выражение «стыть в Ничто» — аналог пожелания «гореть в Аду». Только вот у даймонов свои понятия о проклятьях, и они ассоциируются исключительно с холодом. А у горцев есть ещё одно выражение на эту тему — «провалиться в бездну», или, иногда, в пропасть. Собственно, потому что горцы, и муки у них там тоже скорее с холодом соотносят. Так что по данному вопросу национальные традиции двух народов были солидарны.