Книга Божественный яд, страница 151 – Дарья Кузнецова

Пытаясь отвлечься от ожидания, Ида погладила лежащую на талии правую ладонь, на которой прибавился еще один перстень с чёрными камнями — знак, что мужчина женат. У самой Иданы был похожий, и он был единственным: она так и не привыкла носить столько колец, хотя руки мужа по-прежнему её завораживали, и сложно было представить их без украшений. Знак алхимика, насыщенный тёмный рубин — символ пролитой крови и предупреждение окружающим, и кольцо с гравировкой: слова «жизнь» и «смерть» единой вязью.

Потом Идана рассеянно качнула длинную серьгу мужа — тяжёлая, золотая, с инкрустацией яшмой и лазуритом, в форме вытянутого ромба, внизу переходящего в открытый веер — не то стилизованная птица, не то просто геометрический узор.

Ворон, сидевший на плече мужчины, негромко сварливо каркнул и придержал клювом серьгу: не одобрял пустую суету.

Ида состроила птице обиженную гримасу, но ругаться не стала, а Маран и вовсе наблюдал за этой вознёй с философским спокойствием.

— Я никогда к этому не привыкну, — проговорила Идана.

— К Крапу? — муж озадаченно приподнял брови, а ворон на мгновение ласково прихватил его клювом за мочку уха, реагируя на своё имя.

— Нет, к украшениям, — пояснила Ида, погладив питомца по груди. Тот, конечно, больше любил хозяина, но и от остальных ласку принимал снисходительно. — К тому, что у моего мужа украшений едва ли не больше, чем у меня.

— Ты же сама мне их подарила, — напомнил Маран насмешливо.

А Крап заскрежетал клювом о металлические перья искусственного крыла. Хозяева давно пришли к выводу, что ему просто нравился этот звук, и дело было не в инстинктивном желании почиститься. К «обновке» птица привыкала долго, но сейчас вполне освоилась, и хотя летала не настолько уверенно, как её здоровые собратья, но — летала, и это было здорово.

— Я помню. И считаю, что тебе идёт, но… В общем, не бери в голову, я просто волнуюсь. Ты помнишь, что мы договорились не сообщать родителям новость до последнего дня, иначе мама сведёт меня с ума своей заботой? — строго спросила она, поймала насмешливый взгляд выразительно промолчавшего мужа и, тяжело вздохнув, уткнулась лбом ему в грудь. — Да себе, себе я об этом напоминаю! В тебе я как раз уверена, да и мама тебя до сих пор побаивается, так что расспрашивать не рискнёт.

— Ты накручиваешь себя, ай-шиль, — спокойно проговорил Маран, погладив жену по волосам. — Госпожа Анина не останется здесь дольше запланированных нескольких дней, даже если ты проговоришься, даже если захочет. У Адарика и твоих братьев наверняка слишком много дел дома, чтобы потакать её беспокойству, а одна… Ты знаешь, как она относится не только ко мне, но к Илаатану вообще и местной моде в частности. Скорее, она попытается увезти тебя с собой.

— Не говори таких страшных вещей! — вскинулась Ида и крепче вцепилась в его локоть.

— Попытается, ай-шиль, — мягко повторил он.

Нельзя сказать, что Идана после этого успокоилась совсем, но ожидание стало легче.

Она любила маму, но слишком привыкла за последнее время к самостоятельности и к тому, что никто не указывает ей, как держать спину и как правильно себя вести. А мама с её консервативными взглядами каждый раз ужасалась разнузданности местных нравов и пыталась что-то исправить. Хотя бы дочь. Хотя бы немного.