Книга Теория механизмов и души, страница 120 – Дарья Кузнецова

— Мух, -- проговорила я веско, садясь с помощью Тринды. -- Я тебя ненавижу.

— Да ладно тебе, -- весело отмахнулся тот. -- Это пока, а ты по жизни отходчивая. Вот сейчас успокоишься и сразу вспомнишь, что я твой лучший друг.

— Я лучше тебя придушу, а потом вспомню о нашей нежной дружбе. Когда ты в Домне гореть будешь! -- процедила зло, пока добрый доктор помогал мне выпутаться из мехового кокона: температура здесь отличалась в лучшую сторону от той, при которой проходила основная часть перелёта. -- Где мы? -- уточнила я у свела, потому что Миришир благоразумно не стал развивать дискуссию.

— Остров Дикий.

— Совсем дикий? -- спросила обречённо.

— Нет, не совсем, -- в голосе мужчины звучала улыбка, но разглядеть выражения его лица в окружающем сером сумраке не могла.

Освещение здесь и сейчас вообще оказалось очень странным. Небо с одной стороны отличалось яркой синевой, тогда как противоположный горизонт окутывал непроглядный мрак. Предметы на земле же походили на старые тёмные фотокарточки, только при прямом взгляде очертания предметов слегка расплывались, а на периферии взгляда, наоборот, отличались чёткостью. От такого непривычного вида начала слегка кружиться голова. Или не от него, а из-за пережитого потрясения?

А доктор между тем продолжал:

— Здесь есть поселение и регулярное сообщение, но я предлагаю не ломиться к местным прямо сейчас: они не обрадуются. Так что давайте расположимся где-нибудь здесь, а утром я схожу на разведку. Мы опустились на глухой оконечности острова, вряд ли нам кто-то помешает. Надеюсь, никого не смущает сон на земле?

— Можно подумать, есть другие варианты, -- со вздохом заметила я. Эту фразу уже можно назначать девизом всего путешествия... -- Впрочем, сейчас мне плевать, где я нахожусь. Главное, что под ногами нечто твёрдое, его не трясёт и не качает. А спать можно и на нашей одежде: благо, её столько, что на всех хватит.

— Главное, чтобы вам двоим хватило, -- возразил Тринда. -- Я прекрасно обойдусь защитной трансформацией, а вы не спешите совсем разоблачаться: перед рассветом холоднее всего, плюс сырость, с непривычки замёрзнете.

В итоге мы кучно устроились под чем-то большим, тёмным и бесформенным; кажется, местной растительностью. Рассматривать внимательнее я даже не пыталась и полностью доверилась доктору в этом вопросе. Слишком вымотал меня этот перелёт для какой-то активной деятельности.

Кажется, это становится традицией: проснувшись, я долго не могла понять, где нахожусь и что происходит вокруг. И сегодня определиться оказалось ещё труднее.

Наконец, я вспомнила перелёт и сообразила, что лежу на земле, завёрнутая в меховую одежду. А избирательно придавливает меня со всех сторон дрыхнущий Миришир, во сне сграбаставший в объятья. Я завозилась, выбираясь из железной хватки друга и раздражённо бормоча себе под нос ругательства. Мух не просто не проснулся -- даже не пошевелился, пришлось с трудом выползать задним ходом, рискуя покалечиться о многочисленные металлические конструкции его тела. Снимать протезы на ночь в незнакомом месте он не стал, и это правильно.

Получив свободу, я села и огляделась по сторонам, но пользы это действие не принесло: окружающий мир оказался совершенно непонятным. Вокруг, со всех сторон, создавая уютное ощущение укрытия, зеленело что-то... развесистое, шевелящееся, похожее на изрезанные камни. Я некоторое время сидела, соображая, что это и стоит ли его бояться, а потом в голове всплыли смутные воспоминания из детства, с уроков всё того же пресловутого мироустройства, и я поняла, что это -- растения.