Книга Теория механизмов и души, страница 163 – Дарья Кузнецова

Присутствие посторонних не позволило Мириширу присоединиться к уютной компании, его пришлось оставить в прозекторской. Того это, впрочем, ничуть не разочаровало: он был совсем не против спокойно поспать в тихом прохладном месте.

А после чая незаметно для себя уснули и остальные участники чаепития, кроме старика. Только Авиро успела заподозрить неладное, но предпринять что-то не успела и прикорнула на костлявом плече молодого сотрудника -- того самого помощника прозектора, которого поставили старшим над студентами ввиду близости возраста и общности мировоззрения.

Копаться в чужих вещах, конечно, нехорошо, но Плира посчитал нынешний повод достойным, и не без труда отыскал в объёмистой сумке ученицы небольшой неподписанный флакон. На всякий случай старик осмотрел и другие вещи женщины, но ничего подходящего больше не нашёл. Откупорил пробку; пахло резко и горько, патологоанатом узнал пару трав, названных Авиро, окончательно успокоился и двинулся к выходу из морга. Не спеша. А куда ему спешить, если коллеги проспят до рассвета, и до рассвета того часа три?

Тяжёлой шаркающей стариковской походкой он добрался до лифта. Плира давно уже досадовал на свою больную спину: вроде и голова ясная, и руки верные, и самочувствие для его почтенного возраста отменное, но всё это -- ровно до того момента, как мужчина поднимался на ноги. Стоило распрямиться, и он чувствовал себя развалиной. Спина не разгибалась до конца, а ноги переступали тяжело, коротко. Что-то там замыкало в позвоночнике, стоило встать, а что... может, оборотов через двести потомки научатся такое лечить, но -- не на веку Плиры, это он точно знал. Что того века осталось? Ещё немного, и самостоятельно ходить он уже не сможет, вынужденно покинет работу и останется сидеть дома, лишь изредка выбираясь посидеть на скамейке у дома.

Нет, доктор Ивит не считал себя забытым одиноким стариком и таковым не являлся. Но... жена умерла восемь оборотов назад, трое сыновей выросли, у всех свои семьи. Они любили и регулярно навещали отца, с удовольствием с ним разговаривали, помогали -- стыдно жаловаться.

Вот только мужчина знал, что именно подтолкнуло к решению, которое он сейчас воплощал в жизнь. Пожалуй, последняя возможность почувствовать себя по-настоящему нужным. Не потому, что отец, родной человек, богатый опытом старожил Госпиталя и вообще о стариках положено заботиться, а потому, что способен сделать нечто важное, полезное и недоступное прочим. Достойное завершение достойной карьеры, решительный и настоящий поступок -- когда ещё появится шанс разнообразить подобным насыщенные, но -- однообразные будни? Как там сказал этот забавный юноша с Тёмной стороны? Глупо не поучаствовать в таком катаклизме, когда он разражается вокруг...

Коридоры Госпиталя, залитые тусклым нездоровым светом, по ночному времени пустовали. Шаги отдавались гулким шелестом, и казалось, что следом семенит целая толпа таких же неуклюжих типов. Посты дежурных сестёр, пару раз попались мучимые бессонницей пациенты -- вот и вся жизнь больничных переходов. Лишь когда Плира шёл через вотчину хирургов, над головой, на следующем этаже, слышалась какая-то суета. Грохотали двери, кто-то куда-то спешил -- такая специфика работы.

Палата Первого арра располагалась в отделении для скорбных разумом. Вся охрана покоя Верды Аото сейчас состояла из одной дородной сиделки, дремавшей в кресле у входа в палату. Она даже не вздрогнула, когда доктор Ивит прошёл внутрь. Кажется, номинального правителя Светлой стороны уже списали со всех счетов, и жизнь его никого не интересовала. По крайней мере, среди тех, кто отдавал приказы.