Книга Теория механизмов и души, страница 167 – Дарья Кузнецова

— И я надеюсь. Когда вы отправляетесь?

— Вы? -- растерянно переспросил мужчина и слегка отстранился. -- То есть, мне даже не придётся уговаривать тебя остаться?

— Мне конечно хочется полететь с вами, но я всё-таки не совсем дура, -- с ироничной улыбкой проговорила она. -- Моё исчезновение сейчас вызовет массу вопросов. Те, кто тебе угрожал, пребывают в уверенности, что ты остался на другой стороне Диска и не можешь вернуться. А если я вдруг сорвусь с места, они непременно насторожатся; не думаю, что за мной пристально следят, но наверняка приглядывают. Не говоря уже о том, что моим исчезновением могут заинтересоваться люди, расследующие гибель Верды. Могут, конечно, и не заинтересоваться, но рисковать из-за такой мелочи глупо.

— Я постараюсь управиться побыстрее.

— Главное, постарайся управиться аккуратнее и сохранить жизнь и здоровье, -- усмехнулась она. -- Мертвецов я конечно не боюсь, но тебя предпочитаю видеть среди живых.

— Я, честно говоря, тоже, -- иронично согласился Тринда.

Поскольку вылет планировался вскоре после полудня, некоторое время на прощание у влюблённых оставалось, и потратили они его с пользой. Мух, дождавшийся товарища без приключений, комментировать неторопливость свела не стал, хотя смотрел очень выразительно.

Обратный путь, несмотря на беспокойство бодрствующих его участников, прошёл также без осложнений. При погрузке ящик даже не стали открывать, руководящего процессом типа интересовал исключительно вес, квитанция об оплате и целостность упаковки. Если Мух-машинат проходил по человеческому билету под ответственностью своего хозяина, то за груз отвечал уже экипаж дирижабля, и проблем им не хотелось.

Больше всего беспокойства вызывал брошенный фургон с бовером, но тут Тринда надеялся на местных жуликов, которые не заставят оставленное без пригляда имущество страдать от скуки.

Отступая в сторону, надо сказать, что надежды мужчины вновь оправдались: дирижабль ещё не отошёл от причала, когда у повозки нашёлся новый владелец.

— Чего?! -- потрясённо пробормотала я, разглядывая передовицу газеты. Сегодня ежедневное издание принесли на два часа позже обычного, и, кажется, я начала понимать, почему.

— Что-то случилось? -- полюбопытствовал Леста, сидевший со мной за столом.

— Мягко говоря! Пишут, что некий престарелый патологоанатом отравил Первого арра. То ли из жалости, то ли рехнулся на старости лет, то ли наследнички решили ускорить процедуру передачи власти. О пропаже покойного правителя не говорят, наоборот, сообщают, что в последний путь его проводят из той же больницы послезавтра. О знаменитом хирурге и странном тенсе ни слова, -- конспективно пересказала я и пробормотала, подняв взгляд на собеседника: -- Ничего не понимаю... Это наши сотворили, или это форс-мажор, и наши не успели?! И что это вообще за патологоанатом, добровольно сознавшийся в убийстве? Если там всё-таки Тринда орудовал, чем он старика прижал?!

— Я бы подождал с выводами, -- отмахнулся бывший библиотекарь. -- В конце концов, это всего лишь пресса, и все сенсации стоит делить на десять. Не удивлюсь, если к вечеру выяснится, что Верда вообще жив-здоров. Или убийцу приплели для красного словца. Или ещё что-то в этом духе. Раз о твоих друзьях там не сказано, они скорее всего не попались. В любом случае, их это дело, или Первый арр действительно умер, имеет смысл ждать возвращения твоих друзей не позже вечера.