Книга Теория механизмов и души, страница 235 – Дарья Кузнецова

Мастер Урум доказал (на живом примере сидящего здесь же Верды), что разум человека един, и делить его можно не только на три строго определённые части, как считалось раньше, а как угодно. Более того, разум этот остаётся единым даже после подобного разделения, все его части на любом расстоянии сохраняют непонятной природы связь не только между собой, но и с телом до самой смерти последнего. И именно отсюда следовало то самое фундаментальное ограничение -- невозможность записать в чьё-то живое тело части чужой личности. Объединить их в кристалле получалось, но вот перенести с него в чужую голову -- уже нет.

Правда, объяснить природу моих снов и причину их прекращения свел не сумел, но согласился с предположением о возможности взаимодействия не только частей одного сознания, но и нескольких сознаний. Так Верда сумел не только передать мне собственные воспоминания, но уловить особенно яркие эмоции своей несостоявшейся невесты и поделиться заодно и ими. Вероятно, дело было как раз в силе ощущений: для малоэмоционального мужчины впечатления умирающей молодой девушки оказались ярче собственных чувств.

А кроме того, согласно теории мастера Урума разделённые части стремились объединиться, притягивались друг к другу как магниты, и вполне возможно, именно это стремление заставило сознание Первого арра влиять на меня единственным доступным способом.

— То есть, его память чисто теоретически тоже притягивается к остальным частям, и притянется рано или поздно? -- уточнил Мух. -- Зачем она вообще им понадобилась, память эта? И как они намеревались её использовать?

— Притягивается, если существует. -- Мастер тяжело вздохнул. -- Если часть сознания или тело уничтожено, оно никуда тянуться не может. А использовали просто: собрали устройство на основе машината, соединённое с печатной машинкой, оно и выдало, что нужно. Результат кажется бессвязным, но кое-что расшифровать эти сволочи всё-таки сумели. Тьфу! Их бы энергию, да на полезное дело...

— А они и прибор вас заставили сделать? -- осторожно спросила я.

— Да тут они без меня справились, у вашей братии механики классные, -- отмахнулся он.

— То есть, там всё-таки были тенсы? -- хмуро проговорила я.

— Были, конечно! У тех гадов, что меня держали, точно за главного тёмный был. Меня ж не для того спёрли, чтобы я им искры клепал, а чтобы главный секрет открыл, откуда они берутся, -- перемежая сказанное крепкими выражениями, прорычал Райда. Эмоционально подался вперёд и даже, кажется, хотел треснуть кулаком по подлокотнику, но к счастью удержался: вряд ли кресло пережило бы подобное жестокое обращение. -- Потом поняли, что всё не так просто, по щелчку пальцев оно не получится, надо долго учиться, да ещё не каждый к этому способен, и больше я их главного уже не видел.

— А вы об этом Троде-то рассказали? -- осторожно поинтересовался Мух.

— Да уж рассказал, от этого попробуй утаить что-то! -- Мастер Урум насмешливо хмыкнул. -- С другой стороны, я бы сам его за шкирку поймал и всё высказал, лишь бы Алес всю ту кодлу прищучил!

— Так, может, и нам расскажете поподробнее? -- с надеждой протянула я.

— Так вот почти всё сказал уже, -- мужчина пожал плечами. -- Держали меня отдельно, если и были рядом другие коллеги -- не знаю, и заставляли клепать искры. В основном с себя записывал, но иногда приносили трупы, чтобы из них остатки разума вынимать, причём половина -- тенские. Тела разные: кто-то явно убитый, кто-то -- непонятно, от чего умерший, и приличные люди, и бродяги сомнительные. Сразу после похищения разговаривали со мной трое тенсов, только имена их я не запомнил, уж больно они у вас путаные, а было это давно. Потом -- только свелы, а когда Верду вывозили калечить -- так там Данта Аото руководил. Меня какой-то гадостью опоили, но то ли дозу не рассчитали, то ли просто не взяло, но спал я некрепко, и кое-что слышал, даже видел. Я так понял, эта сволочь спуталась с каким-то богатым тенсом, одержимым идеей заполучить в своё пользование лояльных мастеров. Мысль не нова, но уж больно методы гнилые... а потом эти двое похоже решили друг друга кинуть, и это не получилось. Ну, или они просто не успели.