Книга Теория механизмов и души, страница 244 – Дарья Кузнецова

— Не знаю, наверное, -- он неуверенно улыбнулся, а потом нахмурился. -- С одной стороны, жалко, что всё случилось в первой трети пути -- с одной рукой чудовищно неудобно, да и заживало плохо. Но с другой, тогда у нас ещё был Риниш, так что ампутацию делал профессионал. Без него, подозреваю, меня бы сожрала гангрена.

— Был? -- переспросила я.

— Пневмония, -- лаконично пояснил Гичир. -- Уже в самом конце пути. Запустил, за работой не заметил.

— Простите, -- тихо проговорила, опустив взгляд.

— Ничего страшного. Мы все знали, что рискуем, -- ободряюще улыбнулся мужчина, хотя вышло кривовато и неубедительно.

— Мне показалось, вы очень дружили...

— Мы с Ринишем и Лирином -- пилотом, помните его? -- долгое время летали в одном экипаже, а это... роднит, -- пояснил капитан.

— Может, вы пока расскажете о чём-нибудь менее... напряжённом? -- попросила я через несколько секунд, осторожно ощупывая и разглядывая зажившую рану и предплечье. -- Например, об увиденном там, за тучами. И... раз уж нам предстоит общаться, причём достаточно долго, предлагаю перейти на "ты".

— С удовольствием! -- с новым облегчённым выдохом согласился он. -- На оба предложения. Только про увиденное -- пока тайна, сенсация будет потом, когда опубликуют официальный отчёт.

— Не волнуйтесь... ся, я умею хранить секреты, -- сообщила ему, и тоже почему-то почувствовала себя спокойней и легче.

Гичир зря наговаривал на собственные таланты рассказчика, история в его исполнении получилась по-настоящему увлекательной, хотя мужчина целенаправленно сглаживал острые углы и обходил наиболее напряжённые моменты, выбирал эпизоды забавные, захватывающие и оптимистичные. Впечатление об экспедиции по этим рассказам складывалось гораздо более лёгкое, чем я ожидала, да и чем было на самом деле. Эдакая увеселительная прогулка на дирижабле. Стоившая самому капитану руки, большинству участников -- здоровья, а иным -- жизни.

Но я не стала заострять на этом внимания. Только Мух способен спокойно вспоминать свои злоключения и трагические повороты в жизни, а нормальные люди предпочитают их избегать. И уж тем более о таких вещах не рассказывают малознакомым девушкам.

Так что никаких героических подробностей я не услышала -- ни о больных, за которыми до последнего момента ухаживал жёсткий, резкий и циничный в словах и манере поведения доктор, ни о выживании на лютом морозе, когда люди оказались крепче стальных тросов и надёжнее любых машин, ни об обстоятельствах получения Гичиром травмы. Зато сумела в красках представить обнаруженный экспедицией огромный ледяной купол, отгораживающий Тёмную сторону и клубящиеся над ней тучи от Светила и почти не пропускающий его тепло. Я буквально наяву увидела отсветы алого пламени облаков Тёмной стороны на льдистой поверхности и снопы радуг, которые пускали изломанные её солнечные лучи.

Ещё с большим удовольствием выслушала массу теорий, выстроенных участниками экспедиции. Например, мне очень понравилась та, согласно которой подобный же купол закрывает и Светлую сторону, только располагается он над траекторией движения Светила, и именно на нём оседают его искры ночами. Или тот, второй купол -- вовсе не купол, а огромная ледяная сфера, в которую заточён наш мир.

Практические вопросы, связанные с изготовлением протеза, оказались решены за несколько секунд и после забыты: Гичир сообщил, что полностью мне доверяет и полагается на мои способности. Постепенно сложилось впечатление, что мужчина действительно использовал эту травму исключительно как весомый повод зайти в гости.