Книга Теория механизмов и души, страница 4 – Дарья Кузнецова

— Вот! В этом вся разница! -- окончательно взвился он. -- Это у тебя работа, ремесло, а моя жизнь -- искусство! Творческому человеку нужна муза, а ты... слишком приземлённая, слишком примитивная. Сердце Домны, да мне порой вообще кажется, что ты не женщина!

А, впрочем, полноте! Разве я могла в самом деле полюбить это эгоистичное пустое существо? Красивую куклу. Машината с человеческим лицом. Увлеклась. Привыкла к уюту, к присутствию в моей жизни кого-то более близкого, чем коллеги по работе и друзья. К постоянному присутствию в моей постели мужчины. Наверное.

Наверное, я смогу поверить в это достаточно скоро...

— Кто она? -- не дала ему продолжить, и опять голос прозвучал спокойно, отстранённо. Есть повод собой гордиться. Или нет? Это было не проявление выдержки, а какое-то пустое безразличное отупение. Мне было неинтересно, скучно и противно. Гораздо сильнее занимал вопрос, уж не из-за этого ли события мне приснился тот кошмар?

Чин разом осёкся и весь как-то сдулся, запал его иссяк. Похоже, вопрос оказался очень правильным и попал точно в цель.

— Достойная милая девушка, ты её не знаешь, -- нервно отмахнулся он. -- Мы познакомились на моей выставке...

— Кто она? -- с нажимом переспросила я.

— Шантар ту Таре. Очаровательная особа с великолепными манерами, изумительным чувством прекрасного. Она...

— Чивин ту Таре ей кто? -- перебила устало поток восхвалений.

— Отец, -- сдался Чин, отводя взгляд.

— Надо думать, у дочери одного из богатейших людей Тёмной стороны, "властелина пара" Чивина ту Таре, есть и великолепные манеры, и чувство прекрасного, -- прозвучало опять спокойно, даже почти без издёвки. -- Только предупреждаю, ту Таре очень не любит бездельников, пустобрёхов и прожигателей жизни. И когда охрана спустит тебя с голой задницей по ступеням от самой причальной вышки его Дымной Башни, ползи зализывать раны куда угодно, но только не ко мне. Проваливай. Ключ можешь оставить себе, я всё равно планировала сменить замки.

— Ты наговариваешь...

— Я неясно выразилась? -- оборвала я, повысив голос. -- Или ты сам дверь не найдёшь, и мне надо тебя вышвырнуть?

— Желаю тебе найти идиота с хроническим насморком и близорукостью. Может, он на тебя позарится! Или механическую игрушку себе какую заведи для постели, -- огрызнулся Чичилин, рванул на себя сюртук, уронив стул, и выскочил из кухни.

Я слышала, как спустя несколько секунд, лязгнув, открылась и закрылась входная дверь. Некоторое время просидела неподвижно, с пустой головой и пустым сердцем, стучавшим тихо и робко, будто боящимся привлечь к себе внимание. Резко встала, обошла стол, подняла стул. Рывком открыла один из ящиков, достала оттуда вилку и, шумно брякнув на стол подставку для горячего, водрузила сверху сковородку и принялась есть сыроватую яичницу.

Руки дрожали. И губы дрожали. И вообще меня всю целиком порой мелко потряхивало, будто било током, но я упрямо держалась, монотонно работая челюстями и не чувствуя вкуса еды.

Я не буду из-за всего этого переживать. Ну, подумаешь, меня бросили! Со всеми такое случается, не трагедия. Трагедия была бы, если бы это ничтожество осталось со мной рядом дольше или, хуже того, я всё-таки решилась бы создать с ним семью. А так... да плевать я на него хотела! Художник, чтоб его мазня в сердце Домны горела! Никогда мне эта кособокая безвкусица не нравилась, и хорошо, что больше не придётся щадить эту "тонко чувствующую натуру" с его "прогрессивным искусством". Пусть его дочка ту Таре теперь развлекает и расхваливает!