Книга Теория механизмов и души, страница 42 – Дарья Кузнецова

Бросив взгляд на нечёткие неровные буквы, я нервно закусила губу и перевела взгляд обратно на машината, силясь взять себя в руки и разобраться в поднявшейся в душе буре эмоций.

Два слова, семь знаков -- "Я ЖИВОЙ".

— Забавно. Если это его создатели пошутили, шутка достойна памяти в веках, -- задумчиво и как-то не слишком весело хмыкнул Мух.

— Интересно, что именно он имел в виду? -- голос тоже дрогнул, но я всё-таки подошла к машинату ближе и протянула руку к торчащему в его груди заводному ключу. Повернула на оборот и поспешно отстранилась.

— Вот и попробуем это выяснить. Ты нас понимаешь? -- поинтересовался Миришир у болвана, тот в ответ медленно качнул головой. -- То есть как? "Не понимаю"? -- удивлённо уточнил мужчина, а железная кукла повторила жест.

— Погоди! -- вдруг осенило меня. Иррациональный страх стал потихоньку отступать, ему на смену пришло немного суетливое оживление и жажда деятельности. Да, живой, что бы он ни имел в виду. Да, всё происходящее кажется невероятным. Да, неподвижные объективы выглядят особенно жутко, если знать, что по ту сторону их находится кто-то разумный и желающий непонятно чего. Но... это было самое удивительное, с чем мне доводилось столкнуться в своей жизни! Ожившая мистическая сказка, загадка в разы более увлекательная, чем пространство за тучами и любой самый смелый технический проект. -- У Геша голова только в горизонтальной плоскости вращается! Он старая модель, он просто не умеет кивать. Давай так, на "нет" ты качаешь головой, на "да" двигаешь рукой вверх-вниз, -- обратилась я к болвану. -- А на "не знаю" -- двигаешь рукой из стороны в сторону.

Как показали дальнейшие расспросы, последнее уточнение оказалось очень кстати: "не знаю" был самый популярный ответ.

Так, наш собеседник не знал, кто он или что -- человек или программа, не знал, откуда он взялся, в общем, не знал о себе ровным счётом ничего, но почему-то воспринимал себя существом мужского пола и был совершенно уверен в напечатанных словах: он считал себя живым. С одинаковой лёгкостью понимал оба языка, причём знал их очень хорошо, как знают только образованные и начитанные люди; ну, или в его памяти просто содержалось несколько словарей. Никакой отложенной команды машинат тоже не помнил и не мог объяснить, почему так рванулся вчера к выходу. Мух предположил, что болван просто запаниковал, и эту версию приняли основной: сам Геш, подумав, тоже с ней согласился. Да и на вопрос о собственном видении дальнейшей своей жизни машинат ответил пресловутое "не знаю".

Разговор получился на диво выматывающий. Информации в сухом остатке оказалось ничтожно мало, но на её выяснение мы потратили часа три, и вымотались в конце концов страшно. Но был от всего этого один неоспоримый плюс: я окончательно перестала бояться.

Когда Мух предложил закругляться, был уже второй час ночи, в голове у меня звенело, а мысли казались вязкими и тягучими, как свежий клей. Оставлять странную искру в мастерской мне по-прежнему не хотелось, но развинчивать машината без разрешения теперь, когда стало окончательно ясно, что это вполне разумное существо, было совестно. Впрочем, мнение нашей находки неожиданно совпало с моим, она предпочла покинуть неподвижное (заводить машината среди ночи было некому, а сам он с этим справиться не мог) тело. Первое же предположение, почему, железный собеседник подтвердил: его напрягала собственная неподвижность.