Книга Теория механизмов и души, страница 61 – Дарья Кузнецова

-- Ты молодец, -- улыбнулся уголками губ этот герой сна, и опять эмоции возникли очень противоречивые. Одна часть меня восторженно замерла, переживая похвалу и скупое проявление эмоций, а другая...

Другая подметила безразличие в холодных глазах удивительно чистого и яркого голубого цвета и сардонично-насмешливые складочки, едва заметные в уголках тонких губ.

За похвалой последовал поцелуй -- глубокий, властный, кончик языка мужчины пощекотал моё верхнее нёбо. И вновь контраст ощущений оказался разительным: смесь чувственного восторга с отвращением и почти тошнотой от слишком грубого влажного прикосновения. Я точно знала, что всегда питала неприязнь к подобным поцелуям, когда партнёр настолько широко открывает рот и погружает язык, что, кажется, пытается сожрать или по меньшей мере достать до голосовых связок.

Мужчина отстранился. Взгляд обвёл моё лицо, на мгновение скользнул над плечом, потом задержался на губах.

-- Прощай, -- улыбнулся он точно так же холодно, а смешавшиеся во мне удивление и дурное предчувствие оборвала боль. Она напала подло, со спины, ударила под лопатку так сильно и резко, что мне почудилось -- пробила насквозь, и в следующий момент мужская рука на горле разжалась.

Я удивлённо опустила взгляд вниз, ожидая увидеть... не знаю, что именно. Одна часть меня никак не могла понять, что происходит, а вторая -- наверное, готовилась разглядеть кровавое пятно и блестящий кончик ножа, вышедший из груди. Ничего подобного, конечно, не было, и взгляд метнулся вверх, обратно к лицу мужчины. Удивление и растерянность в моём взгляде разбились о безразличие в голубых глазах и лёгкую скучающую усмешку.

Я попыталась что-то сказать, протянула руку в рефлекторной попытке уцепиться за рубашку этого равнодушного чудовища, но тут моё плечо стиснула ладонь того, кто стоял сзади. Последовал резкий рывок, освободивший нож из плоти. Ощущение в этот момент было такое, будто из меня вырвали кусок сердца, будто чужая рука ухватила саму жизнь и безжалостно выдернула её из тела.

Боль на мгновение захлестнула тело целиком, составила всё моё существо. Боль и тишина -- тишина замершего в груди сердца, тишина не способных сделать вдох лёгких, тишина мгновенно наполнившегося кровью горла.

Кровь пошла ртом, разбавляя боль привкусом солёного железа. Мужчина с равнодушными глазами брезгливо поджал губы и отступил на полшага -- не хотел испачкать светлые штаны и рубашку. Проследил взглядом траекторию падения моего умирающего тела ровно с таким выражением, с каким переходящий улицу пешеход провожает проезжающий мимо мобиль.

-- Почему так долго? -- мгновенно забыв о лежащей у ног женщине, спросил он того, второго, который воткнул нож и который по-прежнему оставался невидим.

-- Небольшая заминка с транспортом, -- отозвался изумительно красивый, мягкий и бархатистый баритон, заполнил своим звучанием звенящее и кружащееся пространство. Такой голос был создан, чтобы очаровывать женские умы, сводить с ума ласковыми словами и порабощать волю вкрадчивым шёпотом. Он просто не мог принадлежать хладнокровному убийце, это было настолько же дико, настолько же неправильно, что я почти сумела открыть рот и высказать вслух своё возмущение. Хотя, наверное, это "почти" мне просто почудилось... -- Я здесь уберу, -- мягко мурлыкнул баритон где-то в навалившейся гулкой темноте, и я умерла.