Книга Теория механизмов и души, страница 74 – Дарья Кузнецова

Ту Руже никогда не использует один и тот же факт дважды, считая подобное дурным тоном, и объекты мелкого шантажа обычно предпочитают единожды оплатить мамаше Жу молчание: проще расстаться с небольшой суммой, но с гарантией уберечься от огласки, чем искать дополнительные трудности. А тех, кто удавится, но не расстанется с монетой, она либо избегает, либо с искренним удовольствием сдаёт недоброжелателям или нюхачам. По идейным соображениям.

В общем, с Анжарой ту Руже гораздо выгоднее дружить, чем враждовать.

Где она живёт, я не имею ни малейшего представления. То ли у неё вовсе нет постоянного прибежища, и женщина скитается по кабакам и знакомым, а то ли успешно изображает эти скитания, бережно сохраняя тайну собственного логова. Не знаю уж, что ей движет, да и не волнуют меня её мотивы. Проблема в том, что отыскать в большом городе одного конкретного человека не так-то просто. Я знаю десяток питейных заведений в разных концах Доменного, в которых мамаша Жу считается завсегдатаем и может оказаться с одинаковой вероятностью. А ведь её с тем же успехом могло занести к кому-нибудь в гости, на новую модную выставку, да вообще куда угодно!

Впрочем, сейчас только середина дня, и надежда застать Анжару за завтраком имеет все шансы оправдаться.

Для экономии времени пришлось нанять мобиль. После третьего кабака, возле которого я попросила остановить, вошла, через минуту вышла ни с чем и назвала новый адрес, водитель не выдержал и поинтересовался участливо:

— Муж?

— Что? -- не сообразила я.

— Муж, спрашиваю, загулял? -- пояснил этот пожилой лысеющий мужчина, разглядывая меня в зеркале заднего вида.

— А-а! Этого ещё не хватало, -- поморщившись, отмахнулась я. -- Знакомую ищу.

По-моему, он не поверил, но развивать тему и что-то доказывать я не стала.

Удача улыбнулась в шестом заведении. Неплохой результат: мало того, что я угадала с кабаками, так этот ещё оказался не последним на очереди. На несколько секунд выскочив наружу, чтобы расплатиться с водителем, я вернулась в полутёмное и по дневному времени тихое нутро ресторации "Красный жбан". Оная посудина, действительно выкрашенная ярко-алым, гордо возвышалась на самом видном месте, на полке над стойкой, за спиной хозяина.

Правда, каждый, кто хоть раз видел вблизи господина ту Груфа, того самого хозяина, открывал для себя новый смысл названия, гораздо более выразительный и остроумный.

Вигири ту Груфу около сорока оборотов, он широк в кости, приземист и больше напоминает тумбочку, чем живого человека. Тумбочку, увенчанную тем самым красным жбаном -- лысой головой, по форме тяготеющей к цилиндру, чуть обтёсанному для придания геометрической фигуре человеческих черт. Да и те, честно говоря, весьма условны: широкая щель рта с узкими губами, грубый квадратный подбородок, щёлочки глаз, лоснящиеся надутые щёки, неаккуратный почти бесформенный нос. Вигири силён как ващур и примерно так же нетороплив и флегматичен, да и шкура у него, кажется, не намного менее прочная.

В общем, ту Груф производил бы исключительно отталкивающее впечатление, но природа явно попыталась искупить свою вину перед человеком, на котором так отыгралась. Стоило хозяину "Красного жбана" открыть рот, и через несколько мгновений о его внешности благополучно забывал любой собеседник. Более обаятельного человека, чем Вигири, я в своей жизни не встречала. Он изумительный рассказчик и умный человек, он остроумен, мудр и весьма благороден, а к собственной внешности относится с иронией. И я лично не удивлена, что госпожа ту Груф -- женщина редкой красоты -- мужа своего искренне любит и ревнует решительно к каждой особе женского пола старше шестнадцати оборотов. Мужчина с настолько великолепно подвешенным языком не способен уболтать только глухую.