Книга Теория механизмов и души, страница 98 – Дарья Кузнецова

Все воздушные порты расположены на отшибе, за городом -- дирижаблям нужно очень много места для посадки. Есть несколько причальных вышек, цепляться за которые летучим гигантам гораздо удобнее, но большинство всё-таки садятся на землю при помощи стационарных лебёдок. Благо, раскинувшиеся вокруг Доменного равнины позволяют посадить не одну сотню транспортных средств.

Сейчас в обозримом пространстве порта наблюдалось четыре дирижабля, и пока наёмный мобиль с пыхтением ехал через поле к одному из них, я сумел во всей красе рассмотреть эти пузыри, которые прежде наблюдала или на рисунках, или высоко в небе. Издалека они казались игрушечными и невесомыми как сгустки дыма, а из-за несоответствия их размеров размерам окружающих элементов ландшафта -- нарисованными. Но по мере приближения это ощущение таяло, уступая место волнению и, как ни странно, благоговейному уважению.

Нависающие ребристые громадины выглядели... надёжно. Солидные, монументальные, они казались настолько уверенными в себе и своих силах, что вызывали безотчётное доверие, и я неожиданно почувствовала себя спокойней. Наверное, сослужила добрую службу моя симпатия к таким вот удивительным мощным созданиям человека, великолепным достижениям прогресса, но, глядя на дирижабли, я даже почти поверила, что летать на них не так страшно. Понятно, что бравады моей хватит до момента отрыва от земли, но даже кратковременное спокойствие лучше мандража.

Тот дирижабль, у которого мы выгрузились, отличался от своих сородичей разве что более широкой и объёмной гондолой. Сзади и по бокам, ближе к носу, спускались три широких трапа, по которым сновали люди, тянули нагруженные телеги машинаты, -- в общем, происходила погрузка. Процессом руководил коренастый немолодой мужчина, кажется, умудрявшийся присутствовать одновременно во всех местах сразу.

Пока Мух выгружал вещи и расплачивался с водителем, я успела рассмотреть ещё одно на редкость примечательного типа. В отличие от коренастого, он стоял чуть в стороне, пристально наблюдал за происходящим, но в общей суматохе не участвовал. Помимо дирижабля, он единственный сохранял неподвижность и спокойствие, чем сразу мне приглянулся.

Интересно, кто из этих двоих окажется капитаном?

Закинув на плечи два рюкзака, свой и мой, Миришир скомандовал следовать за ним -- и направился к одиночке.

— Привет, Гир! Знакомься, это -- Фириш, о которой я говорил. А третий подтянется прямо к отбытию, как и договорились. Финь, это -- Гичир ту Русс, наш капитан, -- отрекомендовал Мух, пока мы с Гиром с любопытством разглядывали друг друга.

Не знаю, что он представлял собой как личность, но внешностью капитан обладал более чем неординарной и уникальной.

Гичира ту Русса следовало отнести к людям, запоминающимся с первого взгляда. Дело в том, что начальник экспедиции оказался полукровкой. Цвет его кожи напоминал свинец -- такой же голубовато-серый. Слишком светлый для тенсов, слишком тёмный для свелов, он имел настолько выраженный металлический оттенок, что от одного взгляда на кожу мужчины делалось не по себе. Да и цветом волос родители наградили ту Русса запоминающимся: красное небо Тёмной и синее небо Светлой стороны смешались в его причёске по всем художественным законам, и капитан щеголял фиолетовой шевелюрой. Тёмные у корней, к кончикам волосы мужчины приобретали насыщенный сиреневый цвет. С трудом верилось, что он такой от природы, что это не какая-нибудь экзотическая краска.