Книга Эпилог к концу света, страница 123 – Дарья Кузнецова

Как ни странно, лучше всего для описания этого отношения подходило местное выражение «мой мужчина». Ну ведь правда же – мой. Домашний, можно сказать. Пригретый и подозрительно довольный жизнью, ну да ладно, не делать же ему гадости просто так,из любви к искусству! Да и я в роли «его женщины» тоже чувствовала себя вполне неплохо. Привыкла, прижилась, притёрлась, и еще много всяких разных «при».

Пожалуй, и приручилась – тоже, но никакого неудобства по этому поводу не испытывала. Наверное, потому, что процесс оказался обоюдным и почти ничего мне не стоил. Ограничивать в исследованиях и работе Чингар меня честно не пытался, хотя и ворчал с тех пор, как узнал о поездке в Инкар, а что меня вроде бы ограничили в выборе мужчин... Вот именно сейчас нужно было очень сильно пойти на принцип, чтобы действительно в здравом уме поменять вождя на кого-то другого. И дело, конечно, не только в постели, а в тех самых «при», которые с кем-то другим пришлось бы начинать сначала.

И вот теперь мы вдвоём ехали на Чингаровом гапуре, примкнув к первому каравану, стремящемуся прочь от Края Мира. До плато с кругами перемещения нам было по пути, а там уже старейшина Гарич должен был указать Дверь, ведущую в нужное место,и последний раз проверить, не гневается ли дух-хранитель и согласен ли он нас туда пропустить.

Инкар оказалась тем местом, куда можно было попасть в любое время почти из любого древнего портала – в зависимости от его сохранности, конечно. Это прочие переходы менялись, сбоили и зависели не то от положения звёзд на небе, не то от настроения духов, а ведущие в священную долину либо постоянно работали, либо не работали вовсе.А здесь, на Краю Мира, вообще все порталы сохранились очень хорошо. Это только укрепило меня в подозрении, что Инкар была в своё время столицей древних. Но увы, изыскания Микара, остальных старейшин, да и мои тоже, когда я в достаточной степени освоила местную письменность, никак не прояснили истории и значения этого священного места.

Кое-что нашлось о появлении тайюн, но слишком эти сведения были противоречивыми. Одни сказания уверяли, что тайюн существовали всегда и что они – преступники из рода духов, которые перерождались вот в это от общей своей злобы; другие возражали, что тайюн стали появляться только через много поколений после ухода духов. А большинство вообще обходило вопрос хронологии стороной или обращалось с ней настолько вольно, что мне оставалось лишь скрипеть зубами: сложно всерьёз воспринимать историю, в пределах которой тварей называют то духами,то бессловесными животными, то извечными противниками и естественными врагами духов.

Можно было, конечно, как-то систематизировать эти записи, попытаться вычленить рациональное зерно, но это было дело не нескольких свободных вечеров, а нескольких лет очень сосредоточенной и методичной работы. Поэтому, прежде чем приступить к такому огромному и непривычному труду, я решила всё-таки попытать счастья в Инкар и проверить свою интуицию, по-прежнему уверенную, что если я где-то найду ответы, то – только там.

Я взволнованно ёрзала на крупе лениво шагающего гапура и пыталась заглянуть вперёд, за широкое плечо вождя. Занятие бесполезное,тем более, кроме дороги, я всё равно ничего не могла бы увидеть, но нетерпение и любопытство грызли уж слишком настойчиво. Зверь же моего шевеления, по счастью, почти не замечал, лишь изредка шлёпал по коленям длинным хвостом, пытаясь избавиться как от назойливой мухи. Ну правильно, если он под Чингаром может галопировать без особенного труда, довесок в моём лице погоды уже не сделает.