Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 126 – Дарья Кузнецова

Но старатели явно не спешили никуда уходить, а стоять вот так было совсем уж глупо. Поэтому Дмитрий снял шляпу и вежливо поклонился, чтобы поцеловать девушке руку. Твердую, сухую, сильную, не трепетно-девичью, но в его мозолистой ладони ее пальцы все равно казались хрупкими и нежными.

Анна в первое мгновение дернулась от неожиданности и едва не отняла руку, явно непривычная к этому жесту, потом неожиданно смутилась, когда теплые губы коснулись кожи, и пробормотала, когда охотник распрямился:

— Я завтра утром делами займусь, а после полудня сюда подойду. Дождешься?

— Дождусь, если вдруг колдун не объявится с утра пораньше, — улыбнулся в ответ Косоруков. — Доброй ночи.

— Доброй, — вздохнула в ответ Анна и зашагала к зданию управы.

Стоило остаться одной, и на душе у нее начали скрести кошки. Хотелось, чтобы завтрашний день уже наступил и все разрешилось так или иначе; она не сомневалась, что все случится именно завтра. Но одновременно с этим отчаянно хотелось оттянуть его как можно дальше, потому что было страшно, не по себе и стыдно. Она не собиралась отступать от принятого решения и что-то менять, но никак не могла успокоиться. Сумеет ли он понять и принять? Дмитрий казался разумным и сдержанным, он хоть и не верил до конца шаманам и прочим местным легендам, но достойно принимал новые обстоятельства. Может быть, потому и принимал, что до конца не верил и в глубине души продолжал относиться к Шнали и его населению как к какой-то сказке, театрализованному представлению.

Как он отреагирует завтра? В том, что все выйдет как надо, Анна не сомневалась, но отчаянно боялась того, что случится потом. Вдруг рассердится, обидится и попытается уехать? А что будет, когда это не получится?..

Вот только рассказать и объяснить все было еще страшнее. Потому что не поверит. А если поверит, но не согласится, как тогда быть?..

Дмитрий же, немного проводив девушку взглядом, решительно двинулся в "Мамонтову горку". Спать еще не хотелось, но и сидеть в общем зале — тоже. Тут было шумно и душно, а настроения проводить время в такой компании не было совершенно. Поэтому Дмитрий решил, коль уж с баней пока не сложилось, хорошенько отмыться в горячей воде.

Милохин желание это встретил с одобрением и пообещал решить вопрос, а Дмитрий пока поднялся в комнату.

На втором этаже трактира их сдавалось четыре почти одинаковых. Чистые, светлые и достаточно просторные, для привычного к дорогам Косорукова — настоящие хоромы. В комнате имелась широкая удобная кровать, комод с немного потемневшим от времени, но чистым зеркалом, скобленый стол и стул со спинкой. На большом окне — веселые ситцевые занавески в цветочек, на полу — трогательный вязаный коврик. К стене у комода был прикручен умывальник, под которым стоял чистенький медный таз.

На четыре этих комнаты имелась общая уборная с водопроводом, тоже редкое роскошество по нынешней жизни охотника, и ванная. Там стоял угольный котел, который мог подавать горячую воду в отдельный кран, но котел этот не топили — из постояльцев сейчас был один Косоруков, и тот больше где-то бродил, и ради него одного жечь уголь никому не хотелось, проще было в кухне нагреть пару ведер воды. Да Дмитрий и не возражал, главное, к воде этой прилагалось хорошее мыло, большое чистое полотенце и вычищенная-выстиранная смена одежды. Что еще надо для счастья?