Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 159 – Дарья Кузнецова

Однако заговаривать об этом и пенять ей на что-то охотник не стал. Натерпелась, набоялась, изнервничалась, понятное дело. Пусть отдохнет и соберется, не надо требовать от нее чрезмерного. Да он бы и сам с радостью присел где-нибудь в углу, успокоился. Желательно со стаканом чего-нибудь крепкого внутрь. Он даже на змеевуху был согласен. Но долг пока не позволял расслабиться.

К счастью, старший пастух, назвавшийся дедом Макаром, оказался человеком тертым. При виде размазанной по полю нежити он только присвистнул и сбил шапку набекрень, и не думая бледнеть или еще как-нибудь остро реагировать на неприятное зрелище. Знал он и местные порядки, так что вполне сумел заменить в этом бессловесную хозяйку. Никакой полиции в Шнали не было отродясь, судебных экспертов — тоже, но зато имелось несколько врачей, и один из них заведовал, среди прочего, небольшим моргом при городской больнице. За врачом, телегой и еще какой-нибудь помощью и отправился пастух.

И за священником. В другом месте и в другое время Дмитрий вряд ли об этом подумал бы, но сейчас только приветствовал появление отца Алексия.

— Ань, может, ты пока за нашими вещами сбегаешь? — все-таки предложил он, когда они опять остались вдвоем, отойдя от побоища на чистое. Медведица упрямо мотнула головой и прижала уши, а большего рассмотреть не выходило — ночь подбиралась все ближе. — Там же и лошади, и одежда… — попытался он, но хозяйка была непреклонна. — Ну, как знаешь, — устало махнул он рукой и сел прямо там, где стоял, подогнув накидку.

Сил спорить с упрямой девчонкой не было.

Да их вообще ни на что не было, и Дмитрий, осознав это, повалился на спину и прищурился на небо, с которого при абсолютном штиле сыпался прямой, густой дождь.

Раж прошел бесследно, долг он вроде как тоже выполнил — все, что мог на настоящий момент, — и держаться оказалось не на чем. Больше того, под шелест дождя и отдаленные голоса пастухов, осматривающих своих подопечных, навалились разом все те мысли, которые ему до сих пор удавалось отодвигать подальше.

Неприятные мысли.

В голове так толком и не уложилось, что он теперь наполовину медведь или вообще неведомо кто, но в этого медведя порой превращающийся. Пока непонятно, когда и при каких условиях и чем еще это грозит, но он не сомневался: какие-то ограничения и неприятные моменты непременно еще выяснятся.

Обидно было сознавать, что все это провернули у него за спиной, и место для сегодняшнего свидания, и все детали его явно имели некий сакральный смысл. Наверное, по какой-то необъяснимой причине нельзя превращаться в медведя дома, только на свежем воздухе. И не просто так, а после близости с девушкой.

И вот тут уже было даже противно. От обстоятельств, из-за которых все случившееся до появления шаманов, поначалу казавшееся особенным и важным, приобретало некий оттенок наигранности, искусственности. Всерьез сердиться на Анну и думать про нее что-то совсем дурное он по-прежнему не мог, даже после всего произошедшего, но общей паршивости настроения это не отменяло.

А главное, было совершенно непонятно, что делать дальше и как с этим жить.

Косоруков, наверное, с минуту пролежал неподвижно, когда под руку толкнулась, пыхтя, теплая мохнатая морда. Он приподнял голову и насмешливо хмыкнул: медведица, когда ее не оттолкнули, двинулась вперед ползком, по-пластунски, и в исполнении здоровенного мохнатого зверя это выглядело смешно.