Книга Щепотка пороха на горсть земли, страница 166 – Дарья Кузнецова

— Да, его тоже жаль. Оказывается, талантливый был человек, на благо бы эти таланты, — рассеянно заметил Дмитрий. — Вроде полуграмотный охотник, а своим умом до химер дошел. И тебя в ловушку загнал. Как это сработало вообще? Я правильно понимаю, что изменить облик заставил тот уголь? Подумать только, где пропажа-то обнаружилась.

— Я думала об этом. Мне кажется, дело в том, что это чужая земля. Наверное, если ее там достаточное количество, это так и работает…

— Что значит "чужая земля"?

В очередной раз ощутив укол совести и смутившись, Анна нехотя объяснила, что хозяин не может уехать со своей земли. Буквально заплетаются дороги, она когда-то пробовала ради интереса. Ощущение было странным: ничего необычного не происходило, едешь и едешь по прямой, но вдруг понимаешь, что едешь в обратную сторону, к городу. Так ли это сработает с Дмитрием — она не знала, но, возможно… А уголь заведомо не местный, привезен из других краев. Вот он и мог так сработать, что хозяйку силы лишил.

— Ну вот и подвох, — усмехнулся Косоруков.

— О чем ты?

— Должно быть какое-то ограничение. В сказках никакие силы и сказочные подарки не даются просто так, обязательно — с условием.

Анна поглядела на него с недоверием и все-таки спросила смущенно:

— Ты не злишься? Я же, выходит, привязала тебя к этому месту не спросив…

— Я же говорил, спроси меня об этом завтра, когда я высплюсь, тогда смогу ответить точно, — хмыкнул Дмитрий.

Она в ответ неуверенно улыбнулась. То, что он шутил, тоже казалось хорошим знаком.

Веника в бане не хватало, но и без него хорошенько погрелись. Мыться вдвоем, поливая друг другу по очереди, тоже было гораздо удобнее, чем в одиночку, и особенно это оценила Анна. Косорукову-то что, он бы и сам управился, а ей вымывать всяческую гадость из волос — морока. Волосы длинные, мусора набралось много, сама бы она невесть сколько промаялась. Хорошо еще ведьмино мыло было не чета покупному, а то бы и дольше провозились.

Надевая после бани уже знакомую безразмерную полотняную рубаху и подштанники, Косоруков чувствовал себя почти неприлично счастливым, а уж когда его после этого проводили в тесную спальню с широкой кроватью, застеленной свежим бельем, то счастье стало абсолютным.

Джия проводила осоловелого охотника взглядом и ничего не сказала. Ничего не сказала и Анне, которая перед тем, как последовать за ним, долго и старательно разбирала волосы у печки, попеременно то расстегивая ворот длинной рубахи с ведьминого плеча, то с хмурым видом застегивая обратно. Могла бы точно сказать, что все эти ее приготовления совершенно бессмысленны, но не стала: чего человека раньше времени расстраивать.

Анна, конечно, насмешливых взглядов ведьмы не замечала и очень волновалась. Как Дима себя поведет теперь? Нет, конечно, не оттолкнет, уже ведь не оттолкнул. Поцелует? Скажет что-нибудь? А может, и не только поцелует…

Наконец она набралась решимости, пожелала хозяйке дома доброй ночи и, прихватив огарок свечи в плошке, юркнула в спальню. Но, прикрыв за собой дверь, замерла за порогом, опять чувствуя себя очень глупо со всеми своими мыслями и переживаниями. Потому что Дмитрий спал, уткнувшись лицом в подушку и разметавшись на две трети постели, ближе к левому ее краю, откинув одеяло, но не накрывшись. Одолженную одежду не по размеру он снял, и вид Анне открывался весьма живописный.