Книга У удачи два лица, страница 86 – Дарья Кузнецова

Вот интересно, сегодня Кай порадуется тому, что его вчера так крепко поймали на слове? И догадается ли сам, что при таких формулировках они не только мне, но и ему выбора не оставили, или стоит пояснить? И насколько его расстроит это тотальное отсутствие свободы выбора? Ладно, я; я хоть и ворчу, и фору выпросила, и на внезапность событий жалуюсь, но на самом деле в глубине души всегда знала, что именно этим моё вдовство и закончится — повторным замужеством. В конце концов, моего брака с Таром, можно сказать, и не было: детей-то у нас не появилось. Значит, я так и не стала ин-Айлар, «матерью рода Айлар», а, немного побыв ту-Айлар, «женой рода Айлар», снова превратилась ан-Таюр, то есть «дочь рода Таюр». У нас считается, что женщина окончательно взрослеет и получает возможность самостоятельно отвечать за свои поступки и принимать решения только тогда, когда становится матерью. Более того, именно она тогда несёт основную ответственность за ребёнка, а не отец. Отец даёт имя, защиту, кров, но судьбу решает только мать, а он может лишь высказать своё мнение и надеяться, что оно будет учтено. Я своего папу очень люблю, но, зная его чувство юмора и альтернативное восприятие реальности, всегда очень радовалась подобному положению вещей. Страшно представить, кем бы я выросла, если бы всё решал именно он. Он, конечно, утверждал, что знает всё наперёд и плохого не посоветует, но в это довольно трудно поверить.

— То есть, присутствовать при свершении воли Дракона пожелает огромная толпа народу? — прокашлявшись, с замиранием сердца уточнила я.

— Не-а. У тебя ведь это повторный брак, и собирать шумное торжество просто неприлично. Но засвидетельствовать почтение по меньшей мере в письменной форме пожелают очень многие, так что ты морально готовься. Через десяток-другой дней они усыпят защиту, и можешь ждать гостей.

— Усыпят? — растерянно уточнила я.

— Ну, они там посовещались и решили, что полностью уничтожать такие древние, красивые и мощные чары жестоко, поэтому их усыпят. Так, на всякий случай; мало ли, как местные воспримут появление драконов, — он насмешливо подмигнул. — У меня, кстати, есть послание к местному правителю… как его, альфе, что ли? Официальное, на бумаге. Я вот даже оделся построже, — гордо сообщил он, демонстративно оттягивая клетчатый воротник рубашки. Я не стала его разочаровывать: старался же. Зато теперь я не сомневаюсь, что матушка безумно занята, если она не нашла возможности проконтролировать папин наряд. — Где его искать-то, этого альфу?

— Честно говоря, представления не имею, — я пожала плечами. — Сейчас, поем, и пойдём искать. Ты, кстати, не голодный?

— Нет, я дома перекусил, — блаженно улыбнулся он. — Ты же знаешь, лучше, чем твоя мама, никто готовить не умеет!

И вот тут я согласилась совершенно искренне: наша мама действительно великолепно готовит. И, что особенно ценно, всегда находит на это время, так что ни я, ни мальчики никогда не оставались голодными.

— Пап, а мальчишки-то как? — опомнилась я.

— Да что с ними будет, — отмахнулся родитель. — Барагозят во всю, потихоньку учатся. С момента твоего исчезновения даже ничего всерьёз не разбили. Кстати, они передавали тебе привет и мечтали тебя потискать, так что готовься; они как раз пространственные переходы осваивают.