Книга Симфония для пяти струн, страница 156 – Дарья Кузнецова

— Иди в душ, — вздохнул Карт, разворачивая меня за плечи и осторожно подталкивая между лопаток. — Я сам уберу. Надеюсь, с этим столом у тебя не связаны какие-нибудь уникальные переживания и воспоминания?

— Теперь связаны, — пробормотала я. — Если ты меня от них избавишь, я буду благодарна тебе до скончания веков!

— Это хорошо, — усмехнулся он. — Имею в виду, не благодарность, а тот факт, что стол тебе больше не нужен. Хотя… благодарность мы с тобой после обсудим, а пока — иди в душ!

Я честно постаралась перебороть желание остаться в душе на часок-другой, чтобы добрый Карт со скуки убрался не только в кухне, но и где-нибудь ещё. Но всё равно провозилась больше получаса; руки заплетались, всё роняли, волосы никак не хотели промываться и расчёсываться.

Когда я наконец закончила полоскаться, в кухне даже почти не пахло. Аль в ожидании меня сидел на подоконнике распахнутого окна, а на месте стола подсыхала небольшая лужа.

— Ой, Карт, ты настоящее чудо! — радостно сообщила я, подходя к плите. — Я бы, наверное, это очень долго убирала, — при воспоминании о гниющей куче на столе я против воли поморщилась — уж больно она была омерзительна.

— А где моё «спасибо»? — иронично поинтересовался катраль, и, не успела я хоть что-то ответить, как оказалась в его объятьях. Ну, подобным образом я его готова благодарить по поводу и без — лишь бы целовал вот так отчаянно и обнимал крепко-крепко, будто у нас не только гармония, но и тело — на двоих одно.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем Карт сумел прервать поцелуй; я-то на такой подвиг точно не была способна. Я с удовольствием спрятала лицо на груди крепко прижавшего меня синеглазого демона. И это было не менее приятно, чем поцелуй — острый подбородок, упёршийся в мою макушку, запутавшееся в волосах тёплое дыхание и постепенно выравнивающийся стук сердца почти под ухом.

— Ну, ты всё проверила, мы можем идти? — наконец, поинтересовался Аль.

— Нет ещё. Во-первых, ты сам пока и не помылся, так что иди в душ, — с сожалением отлепившись от тёплого и уютного следователя, решительно тряхнула я мокрой головой. — А, во-вторых, куда спешить-то? Я бы хоть немного прибралась. Тут, в кухне, ты замечательно справился, но в остальных комнатах тоже слой пыли в палец толщиной. Ещё одежду собрать. Да и почтовый ящик надо выпотрошить, там, должно быть, уже столько всего накопилось! — опомнилась я. Синеглазый мученически вздохнул, но послушно поплёлся в сторону ванной комнаты, а я побежала на крыльцо.

Почты действительно накопилось море. Счета, газеты, которые выписывал отец, пока был жив… Из туго набитого почтового ящика я старалась вынимать их аккуратнее, искренне недоумевая, как же почтальон умудрился всё это так плотно и аккуратно утрамбовать.

— Ау! — вдруг окликнули меня. — Ты где пропадала?

Я вскинулась, озираясь, и увидела спешащего ко мне через улицу человека.

— Марат! — радостно взвизгнула я, подпрыгнув на месте. Парень как раз подбежал, подхватил меня в охапку, крутанулся на месте и поставил обратно, схватив обеими руками за плечи и с улыбкой разглядывая. — Уф! Как я рада тебя видеть! Я пропадала?! Я нигде не пропадала, это кто-то путешествовать год назад умчался!

— Да я вообще-то больше двух недель как вернулся, а у тебя тут — тишина и пустота, — насмешливо хмыкнул он. — Я даже испугался; ладно, я постоянно куда-то исчезаю, а ты ведь редкая домоседка!