Книга Последняя Ветрожея, страница 60 – Дженнифер Адам

Бархатка заржала и забила копытами, прижав уши и окрысившись. Магди погладила её по шее, пытаясь успокоить. Лопух тоже нервничал, он теснился к Бриде, тычась усатым носом, словно говоря, что пора уходить.

Брида стояла, почёсывая ему подбородок, и глядела в сторону города Орехового токограда, до которого оставалась всего лига. За новой молнией последовала вспышка пламени, лизнувшая небо, а затем скрывшаяся в клубах дыма.

Бархатка снова заржала, а Лопух фыркнул. Брида вскочила в седло, подбирая поводья на случай, если он понесёт.

Магия только что не мерцала в воздухе – странные потоки оставляли во рту мятно-холодный привкус, и у Бриды слезились глаза.

— Кони-бури слишком близко к городу! – воскликнула матушка Магди. – Столько грозовой энергии в людном месте – кто-нибудь может пострадать! – Перехватив поводья одной рукой и подняв другую, ведунья попыталась собрать магию – и ругнулась. – Кровь и колючки. Мы слишком далеко. – Мягким давлением колен она послала Бархатку вперёд быстрым галопом.

Брида пустила Лопуха следом, подгоняемая порывами ветра, который ревел в ушах и пел у неё голове. Это был не обычный ветер – он ощущался как потоки сырой магии, прокатывавшиеся по коже и бегущие в крови. Искры плясали в боковом зрении, грудь болела.

Раз чёрный конь вызывал молнии и громы, то и белая кобылица – ветер – должна быть поблизости.

Едва достигнув окраины города, Брида и Магди увидели следы разрушений. Роща ореховых деревьев, давшая название городу, была уничтожена. Одни деревья были выворочены и изломаны, на других виднелись тёмные шрамы от молний; ветви ещё тлели.

Они проехали мимо амбара, вокруг которого толпились люди с вёдрами, отчаянно пытаясь залить пламя от удара молнии, и мимо домика, с которого полностью сдуло соломенную крышу.

Когда Лопух и Бархатка прошли под аркой, обозначавшей границу Орехового токограда, вровень с их коленями сбились овцы, преследуемые пастухом, который, бормоча проклятия, пытался собрать своё стадо.

— Извините, друзья, – обратился он к Магди и Бриде. – Мои изгороди унесло ветром!

Кто-то услышал его и закричал:

— Это был не ветер, дремучий ты дурак. Это был конь-буря!

— Кто тут дремучий дурак, Фридрик? Не бывает коней-бурь! – крикнул в ответ пастух, делая грубый жест кулаком.

— И как же ты их назовёшь? – Женщина в зеленовато-коричневой косынке размахивала руками. – Я знаю, что ты их видел, как и все мы. Чай, не рабочая кляча выбивала молнии своими копытами, а?

Пастух пропустил её слова мимо ушей и захлопал на овец руками, а вокруг тем временем был хаос. Собаки брехали, куры кудахтали и разбегались, дети ревели. Через городскую площадь галопом пронеслась лошадь – не конь-буря, а просто серая в яблоках, не упустившая случая устроить собственный небольшой переполох, а жирная свинья разворошила содержимое перевернувшейся рыночной телеги в поисках овощей.

Лопух приплясывал и махал хвостом, и Брида легонько натянула поводья, напоминая пони, что нужно стоять смирно, как ни весело было бы поучаствовать в суматохе.

— Говорю тебе, – втолковывал Магди человек по имени Фридрик, – если бы ты была здесь на пару мгновений пораньше, ты бы тоже их увидела. Кони-бури такие же настоящие, как мы с тобой. Клянусь кровью, костьми и дыханием.