Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 137 – Владимир Михайлов

И вот именно в такой комнатке находилась Ястра, когда капитан ее тарменаров пытался доложить о неуспехе предпринятого действия. Он, как мы знаем, ее не нашел, и хорошо сделал. Потому что она была там не одна. И хотя вместе с ней находился не кто иной, как ее Советник (а для все еще пировавших донков – уже и Отец Наследника, и Первый Полководец несуществующих армий Ястры), капитан тарменаров, сумей он заглянуть туда, ни за что не поверил бы, что Правительница занята государственными делами: слишком уж не было на то похоже. Хотя у ассартских гвардейцев представления о женщинах всегда отличались некоторой упрощенностью.

3

Мне следовало, наверное, широко открыть глаза и издать возглас удивления, как доказательство того, что я в этом убежище любви никогда не бывал и даже понятия не имел о его существовании. Потому что мне, в конце концов, никто тут не разрешал знать о подобных закоулках; и никого – Ястру в первую очередь – не удовлетворили бы мои оправдания, сутью которых было бы: опыт давно научил меня – да и любого из моих спутников, – попав куда-либо, в первую очередь исследовать новую территорию до мелочей, чтобы в любое время найти нужный выход. Но изобразить изумление я просто не успел. Да Ястра и не ожидала этого. Она вела себя так, будто лет сто не занималась молодыми делами; может, так оно и было. О себе же я знал это совершенно точно. А кроме того – было в этой комнатке что-то эдакое – наверное, сами стены были пропитаны тем, что у нас на Земле прежде называли Эросом, а потом – сексом, царившим здесь много поколений подряд, – что ни ей, ни мне оказалось вдруг не до условностей. Она едва успела запереть дверь изнутри, и это было последним ее осмысленным движением; мой же рассудок вообще, похоже, не успел войти сюда вместе с нами и остался где-то по ту сторону входа.

Не помню и наверняка не смогу вспомнить, кто кого раздевал и каким образом то, что было надето на каждом из нас, потом обнаруживалось после продолжительных поисков в уголках этой часовни греха. От Ястры можно было ожидать всякого, она была, что называется, в самом соку и основательно изголодалась, но себя я давно уже не считал способным на подобное самовыражение. Первое соитие произошло, когда мы не успели даже упасть – она просто повисла на мне, обхватив руками и ногами, и совершенно непонятно, как мы ухитрились разобраться – где у кого что и как этим воспользоваться при такой акробатике. Лишь когда первый приступ закончился, мы вспомнили, что здесь имеется и подходящая к случаю мебель, и устроились на широчайшем низком ложе, на котором при желании можно было бы разыграть очко-другое в теннис. Мы и играли – только наши геймы были иного свойства. Правда, крики порой раздавались – при удачной подаче или приеме.

Сколько прошло времени – непонятно. Здесь нет ни единого окошка. Кажется, два или три раза мы валились в бездну сна, но непостижимым образом выбирались оттуда. Столько времени без забот, без политики, без размышлений и опасений за судьбу мира – что может быть лучше, прекраснее, счастливее?

К сожалению, это состояние сохраняется недолго…

— Уль… Ты рад?

— Просто нет слов.

— Знаешь… я волнуюсь.

— У тебя еще остались на это силы?

— Я говорю серьезно. – (Это уже совсем другим тоном.) – Я в большой опасности. И не только я.