Книга Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?, страница 203 – Владимир Михайлов

— Мм, – промычал генерал. – И много ли?

Советник очень серьезно сказал:

— Достаточно, чтобы оплатить двадцать транспортов в оба конца.

— И это все?

— Поверьте.

— Но я слышал, что даже посетителям показывают…

— Муляжи, генерал, не более.

— Но есть ведь и оригиналы?

Капитан отодвинул тарелку, вытер губы салфеткой:

— Есть, генерал. Они в моей каюте, в сейфе. Здесь, на борту «Алиса». И сейф этот, как вы понимаете, – не банковский, а обычный капитанский. Но чтобы зафрахтовать двадцать транспортов, этого хватит. На большее рассчитывать не сможет никто.

— И вы думаете, солдаты вам поверят? – прищурился Ги Ор.

— Они поверят вам.

Генерал опустил голову. Помолчал.

— Не знаю, – сказал он минуты через две, – как и когда вы меня выкрали. Но сейчас меня там нет. И это значит, что для самого последнего разгильдяя в армии Предводителя Армад я сейчас не более чем дезертир. Так что мне не поверит больше никто.

— Ну зачем же так мрачно смотреть на вещи, – усмехнулся командир «Алиса». – Заверяю вас: вы ни на минуту не отлучались от вашего войска и в настоящее время находитесь там же и выполняете свои обязанности. Так что никто и ни в чем не сможет ни упрекнуть, ни даже заподозрить вас.

— Не понимаю… – пробормотал генерал. – Это все-таки розыгрыш?

— Нет, генерал, – ответил на этот раз Советник. – Все именно так и обстоит. Вы – здесь, и там – тоже вы. Или, во всяком случае… – он выдержал маленькую паузу, – некто, кого можно назвать вашим двойником.

Генерал покачал головой:

— Внешность можно подобрать, конечно. – Он откинул голову, выпрямился на стуле. – Но я ведь не артист в кино. И воспроизвести не только, скажем, мой голос, но и то, что я сказал бы в том или ином случае, – для этого действительно надо быть вторым Ги Ором. Но такого нет. Или все-таки есть?

— Мы вам его покажем, – сказал командир. – Когда вернемся. И уж вы сами будете судить – похож он или нет. А сейчас нам пора готовиться к прыжку. Надеюсь, ваш капрал не упустил случая набить живот.

— Он не был бы солдатом, – сказал Ги Ор серьезно, – если бы сплоховал.

— В таком случае я помогу вам устроиться в коконе.

— Это я умею и сам. Однако, чтобы совесть моя была совершенно чистой, хочу предупредить вас: мне приходилось вести только переговоры о капитуляции противника. Боюсь, что это мое умение не пригодится сейчас. Можете ли вы всерьез рассчитывать на меня?

— Хотите ли вы, – спросил Советник, – чтобы солдаты вернулись домой? Ведь правительства закончили войну, ее продолжают лишь сами войска.

— Конечно, как командир, я обязан сделать все, чтобы уцелевшие победители, – последнее слово он подчеркнул голосом, – благополучно вернулись домой. Кроме тех, конечно, кто сам захочет остаться на Ассарте.

— Не думаю, что таких будет много.

— Согласен с вами.

— В таком случае успокою вас: переговоры вести буду главным образом я. По этой причине я и покинул мой уютный домик… Но представлять войска не может никто, кроме вас.

— Да, – сказал генерал Ги Ор. – Этого не сможет никто, кроме меня.

3

Охранитель приходил в сознание очень медленно, проваливаясь в какие-то кошмары. Ему чудилось, что он проник наконец за каменную плиту, перегораживавшую ранее путь в недра Храма Глубины, и там его встречали какие-то многоглавые, многолапые, словно гигантские сороконожки, чудовища. Они радостно улыбались ему – а может быть, просто скалили зубы – и что-то говорили, как бы убеждая, доказывая, успокаивая и угрожая одновременно. Только он не понимал ни слова из сказанного ими, то был, похоже, не язык даже – просто поток звуков, и он отмахивался от чудовищ и что-то кричал, но не слышал собственного крика. Потом чудовища исчезали – и он оказывался один в Пространстве, лишенном звезд, совершенно темном, пустом, но в то же время остро пахнувшем чем-то очень знакомым, но напрочь забытым. Затем в этом пространстве возникали безголовые младенцы, большие фиолетовые глаза помещались у них на плечах – и взгляды этих глаз были устремлены на него. Глаза моргали – и каждый раз слышалось легкое жужжание, словно от затвора фотокамеры. Охранитель пытался зажмуриться, чтобы не видеть их, – но оказывалось вдруг, что глаза его и так закрыты, но он видит все сквозь веки. Дальше – младенцы исчезли, но глаза их остались, они медленно двигались в пространстве, стягиваясь в одно место, сливаясь, словно капли ртути, и увеличиваясь при этом, превращаясь в один, но огромный и яркий глаз, смотревший на Охранителя неотрывно и гневно… Еще позже ему стало казаться, что его хоронят – укладывают в гроб, опускают крышку под звуки странной, ритмической, но немелодичной музыки – и вот все стихает, и это, видимо, означает смерть – но еще не полную, не настоящую, потому что (это он помнил даже в бессознательном состоянии), умерев, он завершит наконец планетарную стадию своей жизни и обретет свободу, присущую стадии Космической…