Онлайн книга «Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?»
|
Могу добавить еще лишь вот что: независимо от дальнейшего развития событий те пожертвования, что вы нам недодали, мы списывать не собираемся и взыщем этот долг с вас любым способом, потому что куда вы уводите деньги – нам тоже известно, а те организации, которые до сих пор обеспечивали вашим счетам и инвестициям полную закрытость и анонимность, не станут играть с нами в прятки; мы уже заручились их обещаниями полного сотрудничества. Вот теперь у меня уже окончательно все, и я с искренним интересом ожидаю вашей защитительной речи. Советник все время, пока брат Аберрагин произносил свою филиппику, сидел неподвижно, как изваяние, только глаза его метались из стороны в сторону, как две попавшие в клетку птички, да цвет лица менялся от красного до фиолетового, ничего не упуская из спектра; дыхание тоже становилось то таким громким, словно он созрел для интимных отношений, то, казалось, совсем прерывалось, так что раз или два Ульдемир уже готов был поднять тревогу и требовать вмешательства медицины. Прошло не менее минуты, прежде чем советник пришел в себя настолько, чтобы – нет, не возражать, разумеется, и не отрицать, но спросить: — Вы говорили о возможности выбора… — Разумеется. И от своих слов не отказываюсь. — В чем же он заключается? — Простая дилемма. Или мы прерываем отношения – эту перспективу я вам уже обрисовал… — Или… — Вы погашаете долги; для установления точной суммы мы пришлем наших финансистов, они поработают совместно с вашими, при этом вы откроете перед ними все ваши документы, подчеркиваю – все. Срок погашения будет минимальным: один день. Поскольку деньги эти у вас есть, а перевести их с ваших счетов на наши – дело минутное. При этом – предупреждаю сразу же – сумма долга будет исчисляться не в десять, а в пятнадцать процентов – и процент и впредь останется таким. — Помилуйте, это же… Но это же… — Это – санкция. Наказание за то, что вы хотели нас провести, как маленьких. И не подумали о том, что обмануть нас – значит обмануть Бога, а более тяжких проступков и не существует, уверяю вас. Но я ведь говорил вам: любые другие взяли бы с вас куда больше! Потому что мы руководствуемся совестью, они же лишь жадностью. — Но, как вы понимаете, я не решаю таких вопросов, соглашаться или отвергать подобные условия – не моя компетенция, я всего лишь советник… — Мне это отлично известно. Но вы – единственный из руководства, кто постоянно находится на месте, остальных же надо еще отыскивать, разговаривать с каждым отдельно, а мы не одобряем таких потерь времени. Так что эту часть работы предстоит выполнить вам самому; это не очень затруднит вас, поскольку вы, как я вижу, записали весь наш разговор, так что вам не придется напрягать память, чтобы передать им мои слова: просто поставите кристалл. А после вечерней службы его высокопреосвященство будет ждать звонка президента вашего банка. — Вечерняя служба – это во сколько? Нет, я… — На этом все. Мы уходим, у нас еще много дел. — Видишь, брат, – уже на улице сказал Аберрагин, – до чего укоренилось в мире пренебрежение верой. Воистину – ужасные времена, а нравы и того хуже. — Так оно и есть, – подтвердил капитан от всей души. – Я вот думаю… И умолк внезапно, как будто речь у него отнялась. Брат Аберрагин обождал с полминуты, потом спросил: |