Книга Ведьмино зеркальце, страница 55 – Анна Дуплина

Ушли все же братья. Не таясь, в волков серых подле крыльца обернулись и тут же меж деревьев скрылись, будто и не было их на полянке лесной. Постояла Мирослава еще под лапами сосновыми, поглядела вслед братьям – волкам серым – да вздохнула тяжко. Хорошо ей жилось в тереме лесном, только больно одиноко становилось иногда. Ведь только Дар с Даном у нее были, и пусть не признавалась она им, а скучала Мира по гуляниям деревенским – веселым да шумным, по смеху звонкому, что в толпе гудящей то и дело раздавался, по танцам и ярмаркам красочным. Хотела хоть одним глазком поглядеть, как там деревня родная живет, да помнила хорошо, что в прошлый раз с ней стало, когда далеко от терема забрела, оттого решила больше не рисковать.

Вернулась Мира в терем, печь затопила. Хоть и лето почти на дворе стояло, а в лесу, в тени деревьев, что свет солнечный с трудом пропускали, да в тереме, который меж сосен стоял, прохладно всегда было. И не ясно Мирославе было, то ли ее от прохлады в дрожь бросает, то ли от предчувствия дурного. Не так что-то было, сердце снова сжималось тревожно. И не нравилось Мире ощущение это.

Села она подле печи, вздохнула, в окно поглядела, а затем кольцо с камнем алым с пальца стянула да разглядывать принялась. С тех пор как в терем к братьям попала зимой студеной, не снимала его с пальца тонкого Мирослава. Вид делала, что забыла про него, да только врала самой себе. Боялась она, что непростое кольцо подобрала в лесу в ту ночь страшную. А как Дар ей про Ждану рассказал и силу колдовскую, что с ума ее почти свела, совсем Мира решила про кольцо забыть. Вдруг и Ждана что-то подобное нашла, а оно ее с ума свело? Да только снять кольцо Мира так и не решилась. Не понимала, отчего не можется ей, но голоса внутреннего послушалась. Не говорили и братья с ней о кольце, что на пальце ее алело, да это Миру и не удивляло вовсе. Братья скрытные были, и ей ли не знать этого. Столько времени бок о бок жили, а про суть свою волчью они все рассказать не решались. Вот и кольца словно не существовало для них. Но от скуки и тоски решила Мира хотя бы рассмотреть перстень. Так красиво огонь в камне отражался, светом волшебным играл.

Долго Мира сидела, в руках колечко вертя. В печи уже и дрова прогорели, жар терпимее сделался да сумерки к крыльцу подкрадываться начали. Словно одеялом кто небо укрывать принялся – серело оно, свет золотистый солнечный скрывался да таял, как снег по весне. Мира не любила темноту лесную – тягучей и плотной она ей казалась, словно в ней скрывается кто, живет, дышит да к терему подкрадывается, покуда темнота ночная его скрывает. Когда братья ночевали в тереме, не так Мире боязно было, а одна она не хотела оставаться, ночь пережидать. Не по себе ей от темноты каждый раз делалось.

Бросила она в окно взгляд да вздрогнула испуганно. Шевельнулась тьма, что уже сумерки поглотить успела. Билось в темноте той сердце живое, дыхание зловонное чувствовалось. Что-то крылось там, пугало Миру до дрожи в коленках. Надела она кольцо на палец да отпрянула от окна, в страхе рот ладошкой зажимая. Крик из груди рвался. Такой страх ее обуял, что казалось, еще раз сердце стукнется о ребра да больше не сможет. Душила ее паника, руками холодными за горло хватала, воли лишала, рассудок мутила. Попятилась Мира от окна, не в силах глаз от тьмы живой оторвать. Об угол лавки ударилась да внимания не обратила. Так и шла до тех пор, пока совсем не перестала в окне что-то видеть, а как прижалась к стене теплой, стук в дверь раздался. Не выдержала Мира, вскрикнула от страха, а он сжал ее сердце еще раз с силой да отпустил внезапно. Будто и не мешал Мире дышать и мыслить здраво. Повторился стук, вынудил Мирославу от стены отлипнуть да в сени выйти. Не хотела она дверь отворять, помнила, как темнота живая кружила подле терема, да голос знакомый и родной окликнул ее: