Книга Убежище Ксинори, страница 169 – Хамки

Пройдя ещё немного вперёд, они миновали большой плоский постамент, закрытый сотами силового поля, в центре которого стояла статуя длинноухого саланганца, довольно улыбающегося и умиротворённо закинувшего лапы за голову. «Массивный силовой щит» – вещала табличка.

И наконец им открылось то, на что они и хотели полюбоваться. На постаменте возвышалась статуя Лайза. В правой руке он сжимал направленный в небо бластер, а левой прижимал к себе точную копию Касли, которая, подобно отцу, правой лапой с зажатым в ней маленьким бластером целилась в небо, а левой держала маленькую красную кружечку. «Абсолютное оружие «ХАОС»» – так значилось здесь его открытие.

Алди и Лайз сияли, а Касли задумчиво смотрела на скульптурную группу.

— Пап, – наконец спросила она, – а почему везде только один саланганец, а тут мы с тобой оба?!

— Расскажу, когда подрастёшь, дочка, – улыбнулся Лайз, потрепав малышку по голове.

— Естественную смерть мы победили в незапамятные времена. Но и сейчас наши воины продолжают гибнуть, защищая Саланган. А я, как и бесчисленные поколения моих учёных-предшественников, пытаюсь найти способы возрождать тех, кто уже мёртв. Я – Кларли, ведущий танатолог в биологическом отделении Учёной толпы. И сегодняшний эксперимент будет воистину горячим! – усмехнувшись, профессор отключил систему голосового протоколирования и ещё раз перепроверил в правильном ли порядке расположены папки в стопке у него на столе.

— Профессор Кларли, вызывали? – дверь открылась, и в лабораторию вошёл его молодой коллега. Идеально чистый белый халат, вылизанная до блеска причёска (он, кажется, даже шерсть на своих огромных, похожих на мышиные, ушах расчёсывает) – любимый ассистент профессора как обычно явился всего через пару минут после его звонка. Его официальный вид всегда резко контрастировал с одеждой профессора – сегодня на Кларли была чёрная косуха почти до колен длиной, с шипастыми набивками на плечах. И если Йемсик всегда носил простую причёску, то профессор, любивший эксперименты, уже давно щеголял с высоким ирокезом на макушке.

«Этот парень – будущее саланганской бионауки, – с удовольствием подумал Кларли. – До чего же мне с ним повезло!»

— Да, Йемсик, в сегодняшнем исследовании ты мне понадобишься, – немедля, он провёл краткий инструктаж. – Итак, все наши и мои личные наработки за всё время хранятся в моём рабочем компьютере, копии лежат на сервере Учёной толпы в университетской базе данных. Доступ у тебя есть. Тут, на столе, мои собственные записи, которые делал лапой или надиктовывал системе протоколирования.

— Ну… Я понял… – саланганец с удивлением смотрел на своего коллегу. – А в чём дело, профессор? С чего вы вдруг взялись порядок наводить?

— Ничего экстраординарного, – заверил Кларли, взяв Йемсика под лапу и направляясь по коридору в отдел огневых испытаний. – Просто планирую командировку, которая, возможно, затянется, поэтому мне нужно быть уверенным, что все мои работы в открытом доступе, а ты сможешь продолжить наши исследования самостоятельно, пока не подыщешь толкового помощника.

— Один?! – Йемсик чуть не подпрыгнул от удивления. – Но, профессор, мы уже создали систему воскрешения, она работает как часы, все биоформы возрождаются корректно, наши исследования завершены почти месяц назад! Вы подготовили отчёт для Учёной толпы? Не лучше ли сначала получить признанный результат, а потом ехать в командировку?