Книга Внутри невидимых стен, страница 65 – Хамки

* * *

Первые несколько часов друзья вместе с уцелевшими мужчинами копали могилы и хоронили погибших под надрывный плач выживших. И это оказалось куда тяжелее, чем Макс мог себе представить. Конечно, ему уже приходилось и убивать, и видеть жертв его врагов. Но, сделав свое кровавое дело, он уходил, а гуманитарные или государственные службы занимались захоронением и помощью выжившим. Сталкиваться же с людским горем столь близко ему еще не доводилось.

Закончив этот скорбный труд, они потратили оставшееся до вечера время, помогая жителям собираться в дорогу – староста принял решение уйти ближе к столице и обустроиться рядом с одной из более крупных деревень. Было необходимо забрать все ценные вещи, погрузить их в уцелевшие повозки и запрячь вурлов – тех самых печальных лошадей, которых зелирийцы используют для верховой езды и транспортировки грузов.

Хамки все это время сидел на коньке крыши одного из домов и, свесив лапы вниз, безразлично наблюдал за происходящим.

В суматохе Макс больше ни разу не видел Аншари, но это было и к лучшему – он понимал, что их пути сошлись лишь на миг, чтобы теперь разойтись уже навсегда.

* * *

— Мы готовы выступать, господин Макс, – сказал, подходя к нему, староста. – Все приготовления окончены. Еще раз благодарю вас и ваших подруг за помощь. Вы спасли нас… И мы… Собрали… Тут немного, но больше у нас нет, – он протянул парню маленький суконный мешочек, в котором, судя по звуку, находились какие-то камешки.

Макс краем глаза глянул на Лику. Ему показалось, что с момента битвы ее поясная сумка стала отвисать заметно сильнее.

— Это лишнее, – мотнул головой Макс. – На новом месте деньги явно понадобятся вам больше, чем там, куда мы направляемся.

Сбоку раздался приглушенный плач. Переведя взгляд, Макс увидел девочку лет одиннадцати, которая сидела неподалеку на обугленной колоде для колки дров и тихо плакала, уткнувшись лицом в ладони. Одета она была в длинный белый балахон, успевший посереть от грязи и сажи. Рядом с ней стояла сестра Аншари и что-то шептала на ухо, явно пытаясь подбодрить подружку.

— Иди сюда, – позвал ее Макс. Девочка послушалась, подойдя к нему и подняв глаза. – Не плачь, все будет хорошо, жить на новом месте вблизи столицы будет безопаснее.

— Э… – замялся староста. – Незадача, господин… Это Мисси, дочь обувщика. Мы ее с собой не возьмем. У него были долги, а хозяйства – шиш да маленько. Его и прирезали сегодня в числе первых. Нет у нее никого теперь.

— И что с того? – подозрительно покосился на него спецназовец.

— Ну, куда ее нам, господин? Лишний рот только будет! У нас и так у всех мал мала меньше остались, а теперь ни кола ни двора. Это брести, дом и хозяйство поднимать, поля сеять. А с малявки какой прок? Чем она поможет? А просто так ее кормить – так тут все сами теперь голодными сидеть будут, – быстро затараторил он, пытаясь оправдаться.

— И что дальше, я спрашиваю? – прорычал Макс.

— Ну, дык… Тут останется, сама дальше пусть решает, как ей быть. С нами не пущу – ныть будет да канючить, только расстройство в дорогу. И так у всех на душе кошки скребут. Сколько народу родного сегодня схоронили.

Кулак непроизвольно сжался. Ниирва, оглядываясь на Макса, подбежала к Мисси и еще быстрее зашептала что-то ей на ухо, но та только размазывала слезы по грязному лицу и мотала головой. Макс догадывался, что она ей сейчас предлагает. С такой-то сестрой…