Книга Беспризорник, страница 25 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Нет уж, всё должно быть натурально. Я ещё себе кожу на башке о камни стешу и вот такенную шишку набью, — улыбаясь, приложил кулак ко лбу утопленичек.

— Я в корзинку початую бутылку рома положу и чистую тряпицу прихвачу с собой…

— Ну, Ма — а–рта, не порть спектакль. Отыграй первый акт и больше из — за кулис не высовывайся, дальше — моя сольная партия.

Марта с тяжёлым вздохом согласилась сыграть незначительную роль без экспромтов. Обиженный Рыжик недовольно мяукнул и демонстративно отвернулся от режиссёра, уткнувшись носиком в тёплую грудь провинциальной актрисы. Василию, конечно, было жаль котика, но в этой пьесе пушистый зверёк явно лишний.

Утреннее представление отыграли при полном аншлаге. На крик Марты сбежался весь посёлок. Никто не признал в белобрысом юнге давешнего покойничка. Чопорного слугу синьора мало кто запомнил, поначалу и не подумали сравнивать образ добродушного улыбчивого паренька — блондина с тем чернявым лупоглазым истуканом. Позже, когда дрожащего от холода юнгу усадили у разожжённого камина, в кабинете Билла, укутали в шерстяной плед и «отогрели» ромом, он поведал свою печальную историю. Однако откровенничал юнга, лишь оставшись наедине с Хитрованом, путано излагая только ту часть жизни, которую помнил — видно, голову о камни парнишка всё же сильно ушиб.

— Ведь и правда, похож! — сквозь стекло пустого фужера взглянул на близняшку Хитрован. — А то я подумал было, что ты морячок — то за — а–сланный. Уж больно коварный инквизитор к нам захаживал, мог попытаться свои уши в посёлке оставить… А оно вон как вышло — это, значит, сумасшедший синьор зарезал братца — то твоего? — Билл стрельнул глазами на давно затянувшиеся шрамы: — Видно не зря люди говорят: судьбы у разлучённых близнецов очень похожи. Только, судя по отметинам, ты поудачливей братана будешь. Очевидно, фортуна испытала тебя на прочность на годик раньше. Так ты, белобрысый, сильно — то Ваську чернявого любил?

— Как самого себя! — выдержав пытливый тяжёлый взгляд, ударил кулаком в грудь Василий. — Только нас разлучили в детстве, меня в Метрополии оставили, а брата продали в услужение синьору из Нового Света.

— Одноглазому, со шрамом поперёк бандитской морды? — провёл пальцем себе по щеке Билл.

— Нет. Высокому, статному, с длинной шпагой, — наморщил лоб юноша, будто стал вспоминать. — Одет был во всё чёрное, и выражение лица такое… суровое.

— Может, тогда шрама ещё и не было, — Билл поставил пустой фужер на столик рядом. — Поди сюда, малец, ладони покажи.

Василий сбросил клетчатый плед с плеч, встал, шагнул босыми ногами к недоверчивому лорду Пустого острова.

— Да-а, ты точно не церковный служка, — ощупывая грубые, застарелые мозоли на ладошках юнги, покачал головой бывалый пират. — Ручки — то, видно, натруженные чёрной работой. — Билл резко развернул кисть Василия тыльной стороной к свету. — А на костяшках кулака мозоли откуда? Такие ссадины можно заработать лишь в портовых драках, о крепкие челюсти и толстые лбы.

— Трудное детство, чугунные игрушки, — открыто улыбнулся Василий. — Наверное, меня хотели обидеть многие.

— Ага, похоже, что мно — о–го лет подряд, — исподлобья сверлил взглядом очень интересного паренька Билл. — При мне останешься, кулачный боец. Хочу получше присмотреться к такому редкому экземпляру. Выкупать тебя некому. Бежать с острова некуда.