Книга 12 новогодних чудес, страница 129 – Алена Тимофеева, Анна Дуплина, Наталья Орехова, и др.

— Крови боитесь? — догадался профессор. Лиза сердито сверкнула глазами.

— У всех свои страхи, Дмитрий Константинович.

Её дрожащие пальцы порхали бабочкой на над коленом, почти не прикасаясь к нему. Орловский не выдержал и сел рядом с преподавательницей.

— Лучше я. — Тон Орловского не терпел возражений. Он молча отобрал салфетку, ещё раз щедро смочил её антисептиком, и слегка подув на ранки, промокнул.

— Ну вот, теперь можно и пластырь лепить. А вы боялись, — Орловский покачал головой, поднимаясь с дивана. Осознавая всю комичность ситуации, Лиза только обиженно надула губы. Каких-то пару часов назад она мечтала оказаться наедине с профессором в неформальной обстановке. Когда же заветная мечта осуществилась, Лиза совершенно растерялась.

— Красивый рояль, — преподавательница кивнула в сторону величественного инструмента. Орловский расплылся в широкой улыбке.

— Рад, что вы оценили… а дочь мне только и советует то продать, то выкинуть. — Орловский сдвинул брови. Нахмурившись, он подошёл к роялю и с нежностью провёл по клавишам рукой. «Тоже небось все в пыли», подумала Лиза.

— Сыграете? — неожиданно для самой себя предложила Лиза. Профессор с интересом поглядел на неё, но отказываться не стал.

— Хуже от этого определенно никому не станет, — неоднозначно резюмировал Орловский. Лиза сделала вид, что не услышала его. Вскоре минорная мелодия наполнила гостиную. «Сколько бемолей», — восхитилась мастерством Орловского Лиза. Профессор выбрал отнюдь не самую лёгкую для исполнения композицию. Руки Орловского крупные, пальцы сильные. Игра — точная и быстрая. Лиза не смогла уловить ни одной фальшивой ноты. Когда прозвучало последнее, едва слышное касание клавиш, означавшее завершение мрачно-торжественной «Прелюдии», Лиза захлопала в ладоши:

— Браво, маэстро! Чудесная «Соль минор», — искренне восхитилась она. Орловский всё ещё сидя за роялем, повернулся к ней.

— Любите Рахманинова? — Серые глаза профессора блеснули любопытством. Лиза улыбнулась.

— А кто его не любит?

На это профессор хмыкнул.

— Я вас должно быть удивлю, Лизонька, но и такие найдутся.

Лиза по-девичьи захихикала, а потом рассмеялась в голос. Орловский не понял причину веселья. Он обеспокоенно поинтересовался:

— Вы при падении головушкой своей светлой о брусчатку часом не ударились?

Смех стих. Лиза отмахнулась.

— Да ну вас, Дмитрий Константинович. Вспомнилась моя преподавательница музыки. Как представила её лицо, услышь Катерина Васильевна ваши слова… Она фотографию Рахманинова в кошельке носила, а дома его портрет висел в рамочке над фортепьяно.

На лице Лизы появилось мечтательное выражение. Орловский понимающе улыбнулся и решил пересесть на диван. Ему уже вечер не казался столь печальным. Лизу, оказавшуюся так близко к профессору, бросило в жар. Пальцы затеребили использованную, уже высохшую, салфетку.

— Сильно болит? — кивком указал на раненое колено Орловский. Лиза инстинктивно прикрыла ладонью пластырь.

— Уже нет… спасибо. И за помощь, и за «Соль минор». Как вы её сыграли, даже без нот, — Лиза с опаской поглядела на профессора. Но Орловский лишь смутился, не расценив похвалу как лесть, к счастью Лизы.

— Я по сути только её и помню, — пожал плечами профессор. Окинув взволнованным взглядом преподавательницу, он предложил: