Книга Свобода или смерть!, страница 26 – Вячеслав Седых

— Давай ко мне, Хромой! — обернувшись к товарищу по несчастью, дрожащей рукой поманил Жук. — Авось, «божья тварь» мимо проскочит.

Жук, как заворожённый, наблюдал медленное, но неумолимое, продвижение вестника смерти. То, что в зоне все умирают понарошку, он сейчас забыл.

— Не проскочит, — стиснув зубы, прорычал Хромой, прочитав в горящих злобой глазах хищной рептилии смертный приговор.

Хромой вытянул вперёд ладони с растопыренными пальцами и тоже оскалился.

Дикий ящер вперил взгляд в безрассудного чудака и, раздувая ноздри, упрямо полез вверх по тропе. По — змеиному гибкое тело ползло медленно, будто встречая ощутимое физическое сопротивление плотного воздуха. Но бушевавшая внутри животная ярость сжигала ментальный напор горе — заклинателя. Смерть, шаг за шагом, приближалась.

Неожиданно из прорехи в рубахе Хромого высунулась змееподобная голова Мерзавчика и храбро зашипела на злого собрата.

Оскаленная пасть варана замерла в шаге от груди Хромого.

Растопыренные пальцы которого почти соприкасались с нервно метавшимся раздвоенным языком хищной ящерицы. Появление Мерзавчика, словно вдохнуло в заклинателя дополнительно силы.

Варан уже напружинил короткие лапки для смертоносного прыжка, но мышцы сковала неведомая сила, загипнотизированный мозг не смог подать последнюю команду машине смерти.

Хромой и варан превратились в скульптурную композицию из окаменевшей плоти. Даже Мерзавчик, раскрыв пасть, не шевелился.

Жук не мог вынести нервного напряжения и, скатившись на попке вниз, подхватил разбойничий кистень, прыгнул к «замороженному» варану и, со всей дури, оглоушил ящерицу каменюкой по темечку.

То ли дури у афериста было много, то ли ящерка оказалась на голову слабой. Но кистень с хрустом проломил основание черепа— гадина протянула лапки в стороны, так и не прыгнув. Лишь хвостом пару раз нервно дёрнула и затихла.

— Смерти нет! — наконец раскупорил стиснутую страхом глотку Жук и выронил кистень из дрожащей руки. Коленки у афериста тоже заметно вибрировали.

— Смерти нет… — выдохнул Хромой, устало опустившись на каменную осыпь, пальцы на руках нервно трепетали, словно после непосильной переноски тяжести.

Два копья одновременно, хотя и запоздало, вонзились в спину дохлой рептилии. По склону, натужно пыхтя, взобрались Файл с Немезидой.

Странник даже не удосужился посетить ристалище. Остался у начала тропы, поджидая, когда притащат его охотничий трофей. Старик выглядел очень довольным собой. А у Хромого, тащившего вниз по камням «божью тварь» за хвост, не осталось сил плюнуть в наглую морду жестокого учителя.

Однако, после урока, от жареного мясца вегетарианец больше никогда не отказывался. Может, боялся, что опять интеллигентом обзовут? А может, на практике прочувствовал разницу между «божьими тварями»— хищников укрощать оказалось куда труднее.

Рассвет отряд встретил в маленьком ущелье, на берегу горного ручейка. Изодранные «портянки» и сухие веточки кустарника помогли приготовить скромный завтрак из требухи наспех разделанного варана. Но для основательной заготовки припасов, требовалось горючего материала побольше. Зелёные готовить ящериц на костре не умели, поэтому Жука с Хромым послали собирать дрова: ломать кустарник вдоль ручья, только наказали сразу обдирать листья, чтоб дыма не было. А Файла рекрутировала в мясники опытная повариха. Немезида тоже взялась за «дубление шкур интеллигентов»— уж слишком изнеженными казались бывалым зэкам дикзелы.