Книга Свобода или смерть!, страница 32 – Вячеслав Седых

— Нет, кому — то надо снаружи лаз замаскировать, — указала на огрех в плане фурия.

— Да, наглая была идея, но не пройдёт, — разочарованно вздохнул стратег.

— Получится, если я с караваном пойду, — озорно подмигнув, обнадёжила Немезида. — По пути подсяду. Кто откажется милую глупую потеряшку до городского борделя подвести.

— А если приставать начнут? — нахмурился Файл.

— Тогда вылезешь из калымаги и всех зареж — жешь! — с горским акцентом предложила девица, тихо захихикала и толкнула ревнивца кулаком в плечо. — Да ты внимательней на наркоманов глянь: какие из дохляков насильники? Они девчонку только на лишнюю дозу дури поменять могут.

— Да, караван с костью охранять настоящих бойцов не отправят, — кивнул Файл. — А если какой колдун увяжется или ватага надсмотрщиков, то я, точно, вылезу и всех зареж — жу.

— Сиди уж тихо, — чмокнула в щёчку героя девушка. — Сама управлюсь, ножик только под робу спрячу.

Файл уже хорошо себе представлял, на что способна в ближнем бою Немезида с холодным оружием— глазом моргнуть не успеешь, как фурия всё кровью зальёт. Но рисковать не хотелось.

— А потом, в городе, как от наркош отделаешься?

— Пусть продают в бордель, — беспечно махнула ладошкой девчонка. — Мне там самое место.

— В смысле?!

— Ждут меня там давно, — рассмеялась Немезида и щёлкнула пальцем по кончику носа Файла. — Да там все девчонки свои. Не бойся, я не на работу туда устраиваться иду. Хотя, ты, можешь меня заказать в любое время— приходи.

— Обязательно посещу злачное место, — мрачно пообещал парень. — Только в каком борделе тебя искать?

— Естественно, в самом дорогом, — встряхнула волосами молодка. — Не думаешь же ты, что такая красотка собиралась волочиться по грязным городским улочкам за бородатым старикашкой и тремя хмурыми зелёными.

— Да, завистники бы повсюду глаза пялили на такую красотулю невиданную, — зло фыркнул Файл. — Хоть сажей тебе личико намазывай, да волосы стриги клочками.

— Ах-х, такую красоту ничем не испортить, — грациозно выгнулась кошкой озорница.

— Теперь только бы Странник наш план не охаял, — отползая вглубь кукурузного поля, проворчал молодой вождь.

Однако старик принял идею прокатиться благосклонно. Возможность избавиться от контроля фурии ему тоже понравилась. За Немезиду он вовсе не беспокоился— фурия себя в обиду не даст: скорее вены ножом вскроет… чужие, разумеется.

Ночью прокрались на склад товарной продукции, что разбросал кости за чертой вражьего лагеря, у бортов огромной телеги сгородили халабуду и замаскировали грудой останков зэков. Запашок был отвратительный, но косточки людоеды выскоблили дочиста, а некоторые ещё сварили в котле и обглодали, поэтому тухлятиной воняло не очень.

Караван выступил рано утром. Немезида подсела в трёх километрах от лагеря— никто возвращаться не стал. Насиловать тоже не кинулись, наркоманы лишь подрались чуток за право продать девку в бордель— победил сильнейший из доходяг.

К городу добрались уже ближе к ночи. Со столбовой дороги караван повернул на дальнюю окраину, к крытым соломой саманным домикам. Въехал во двор, заставленный бортовыми телегами, тут же располагалась парковка тяжеловозов— хвостатые «бегемоты» флегматично жевали стебли кукурузы, щедро политые бурой кровью.

Странник сам хотел запустить жгучую искру под хвост ближнему тягачу, но Хромой опередил. Он зажмурился, сжал кулаки и… воцарился хаос! «Бегемоты» заревели, сорвались с привязи и заметались по двору, словно ужаленные. Переворачивали телеги, врезались в саманные домики, руша стены и обваливая крыши. Сухая солома загорелась от огня домашних очагов. Клубы дыма заволокли весь двор.