Книга Сын ведьмы, страница 149 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Мы — то люди уважаемые, — огладил коротко стриженые волосы рукой, с наколотыми синими изображениями перстней, вор в законе, — а вот ты, фраерок, не в масть нам будешь.

— А я в товарищи к ворам и не напрашиваюсь, — пожал плечами Алексей. — Говорите, какие ко мне претензии, может, и разойдёмся по — хорошему.

— Да ты никак блатному обществу угрожать вздумал?! — подал голос с левого края стола рослый здоровяк с богатой коллекцией наколок на тыльной стороне кисти руки.

— Я пришёл договариваться, — спокойно возразил казак.

— Слыхали мы, Шаман, как ты умеешь договариваться, — ухмыльнулся ртом, полным железных зубов, «Иван» с правого края стола. — «Настучали» уж сидельцы с иркутской «пересылки».

— Так вы с меня хотите спросить за старое? — презрительно усмехнулся в ответ Алексей.

— Не юли, Шаман! — стукнул кулаком по столу вор с перстнями на пальцах. — Нам до старого дела нет. Держи ответ за здешние «косяки». Ты чего перед «хозяином» так корячишься! Наши артели теперь тоже нагибают норму добычи увеличить.

— Не вопрос, — отмахнулся Алексей. — Мы уже подкормились после этапа, теперь согласны работать, как все, за обычную пайку. Да и богатый угольный пласт в заброшенном штреке почти выработали, одни крохи остались.

— Шаман, ты должен заплатить за потерю наших «гонцов» в твоём старом штреке. Погибших уж не вернёшь, но вот покалеченным надо «больничку» оплатить.

— Справедливо, — кивнул Алексей. Он не собирался оспаривать абсурдное требование воров, как и не собирался надолго задерживаться на сахалинской каторге. — Вычтите деньги из месячного жалования артели.

— «Лепила» нынче много берёт за лечение, — давил клиента до конца опытный вор. — Не один месяц гроши из политических выжимать будем.

— Оплатим всё по счёту, только и у доктора спросим: всё ли дошло?

— Ты хочешь честному вору кинуть «предъяву»?! — не знал к чему ещё прицепиться главный «Иван». Накануне, воры постановили проучить зарвавшегося Шамана, а он неожиданно соглашался на все требования, упорно не шёл на открытый конфликт. Убивать наглого паренька воры не собирались — только поколотить «чуток» всей толпой, чтобы блатное общество уважал.

— Артель заплатит, сколько надо, — не повёлся на провокации Алексей.

— Ты не кипишуй, Шаман, — изобразил на лице дружескую улыбку вор в законе. — Блатная братва к тебе со всем уважением. Я даже готов побрататься. Давай обменяемся нательными крестиками. Мой в самом Иерусалиме окроплён святой водой реки Иордан.

Вор снял с шеи дешёвый медный крестик на шнурке и, с ехидной улыбочкой, протянул парню. Вору донесли, что у Шамана крестик — то серебряный.

А вот это, со стороны воров, был уже явный перебор. У Алексея «нервы из стальных канатов» лопнули! Однако внешним видом он врагам не показал произошедшей в душе катастрофы. С каменным выражением лица, молча снял шнурок с крестиком и отдал в загребущие лапы вора.

— Какой прилежный мальчик, — подленько хихикнув, похвалил вор, тут же нацепив на шею добытое сокровище.

— Крестик твой тоже ничего, вор, — вертя в руке убогий подарочек, похвалил в ответ Алексей и дёрнул пальцами шнурок. — Только вот верёвочка хлипковата — порвалась. Мой шнурок из конского волоса свит — простому смертному не порвать.

Похабная улыбочка сползла с посиневших губ вора. Неожиданно шнурок с крестиком, сам собою, перекрутился вокруг шеи и стянул горло, словно удавка. Вор, выпучив глаза, пытался ногтями ухватить сдавившую петлю, но толстые пальцы не могли захватить глубоко впившийся в кожу тонкий витой волосяной шнур. Невидимая нечистая сила вдавила его в шею до брызг крови из разрезанной кожи. Вор захрипел, опрокинулся с лавки на спину и задёргался на полу в предсмертной агонии.