Книга Сын ведьмы, страница 21 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Господа офицеры, давайте выйдем из палаты, раненому покой нужен, — увлёк спорщиков за дверь лазарета пожилой доктор.

— Что — то не так с ранами? — выйдя из хаты во двор, пытался разобраться в запутанной ситуации есаул. — Чем нанесены? Как обработаны?

— Видите ли, господа, необычного здесь много, — задумчиво погладил острую бородку доктор. — Я полевой хирург, с богатым опытом лечения пулевых ран…

— Не в спину ли казаку стреляли? — забеспокоился есаул.

— По характеру входного и выходного отверстия, я теперь этого определить не могу, — развёл руками хирург. — Края ран сильно обожжены, я бы сказал даже: очень профессионально обработаны… огнём!

— Старые казаки так умели в поле раны затворять, — вспомнил дедовские байки есаул.

— Сказки слышал, но самому, ранее, подобное искусство видеть не доводилось, — согласно закивал доктор. — Однако, господа, у пациента насквозь пробито правое лёгкое, а крови в нём нет. Пациент мокроту не отхаркивает, будто всю лишнюю жидкость из лёгкого откачали, и раны, как — то изнутри, закрыли. При этом медицинскую помощь надо было оказать очень быстро, иначе, от потери крови, пациент бы скончался ещё по пути в госпиталь.

— Так Степана только под утро привезли? — поползли брови на лоб у есаула.

— Первую помощь пациент получил в поле, сразу после ранения, — скрестив на груди руки, уверенно доложил доктор. — При этом, пока не видно никаких воспалительных процессов, словно операцию проводили в исключительно стерильных условиях. Я заметил, господа, что бинты с внутренней стороны были… чистые?! Такое впечатление, что рану сперва промыли дезинфицирующим раствором, прижгли огнём — по всему пулевому каналу! — а уж только потом забинтовали.

— Австриякам продались, шпионы! — аж взвился штабс — капитан.

— Когда бы успели? — охладил пыл дознавателя есаул, но в одном с господами согласился: — Да-а, тёмное дело.

— Судить полевым трибуналом! — размахивая перчатками, как топором, не унимался палач.

— Да зачем тогда было раненого казака в наш лазарет тащить? — задал резонный вопрос есаул.

— Чтобы сорвать атаку с фланга, — сразу нашёл логичный ответ штабник.

— Так Степан же сказал, что не видел пулемётов, — дал отлуп болвану казак.

— Он чудом выжил, — отмахнулся от аргумента упрямец. — А ваш басурманин нам ложную дислокацию войск чуть не впарил.

— Уж больно наивно врёт пацан, — скривился, словно от зубной боли, есаул.

Ясно ведь, что не мог он столько высмотреть один, да ещё с раненым товарищем на плечах. Хотя, за казака ему отдельное спасибо — спас жизнь. Ну, и из засады сумел как — то вырваться — беспорядочную стрельбу все ночью слышали, а у Алексея наган в нагаре и патронов поубавилось. Да и видок у него ужасный — вся одежда кровью пропитана. Правда, может, с Семёна натекла, пока к своим тащил? Нет, дело точно тёмное, но разбираться после боя будем. Под арест брехливого паренька брать не за что, но и доверия казачку больше нет. Пусть в обозе посидит, там конюхи тоже нужны.

Есаул не дал штабс — капитану на расправу своего казачка, сам наказать решил. Отозвал в сторонку и строго отчитал. От обиды у пацана на глаза навернулись слёзы, он предпринял последнюю попытку отговорить от убийственной атаки.

— Сгинем мы все под пулемётным огнём. Нельзя так глупо воевать.