Книга Ронин, страница 79 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Так уж и ни за что? — наклонив голову, прищурил глаз старик Сугинобо. — Гробов много заказывать?

— Честное слово, никого не бил, — перекрестился казак и, слегка смутившись, повинился: — Лишь уличный фонарь камнем разбил… Ну, и пуганул мужичков… чуток.

— Видно, здорово напугал, — усмехнулся Сугинобо, — раз уличные грабители уступили дорогу Бетобето-сану.

— Да за кого они меня приняли-то? — жаждал узнать Алексей. Судя по лицу майора, он прекрасно знал это имя.

Сугинобо взмахом ладони отослал назад бойцов конвоя и какое-то время молча шёл рядом с Алексеем, прежде чем вновь заговорил.

— Если запоздавший прохожий ночью услышит странные шаги за спиной, а обернувшись, с ужасом никого не увидит, то лучше бы ему убраться с пути тёмного духа. Умный японец уступит дорогу Бетобето-сану, низко поклонится и громко поприветствует ночного духа.

— А глупый? — усмехнулся чудной традиции суеверных островитян Алексей.

— Тот, кто слышал за спиной шаги Бетобето-сан и не уступил дорогу, уже не сможет этим похвастаться, — серьёзно заверил старик японец. Несмотря на современное обучение, к традициям предков он относился с большим уважением.

— Так может, то вовсе и не ночной дух брёл следом за путником, — усомнился казак, — а какой-нибудь городской пьяница или грабитель?

— Невидимый? — рассмеялся глупости чужестранца старик. — Ну, тогда такой пьяница опаснее ниндзя. — Сугинобо бросил косой взгляд на русского и дал ещё одну трактовку: — Или сумасшедшего ронина.

— Пусть якудза считают меня Бетобето-сан, — снисходительно разрешил казак. — Зато бояться будут. А для меня это ничего не меняет.

— Думаю, что изменится очень — очень многое, — печально вздохнув, напророчил старик Сугинобо. Уж он-то знал силу человеческого суеверия. — Утром увидишь…

В выходной день на рынке было как всегда многолюдно. В углу площади, где русская цирковая труппа давала представление, опять не протолкнуться от зевак. Только, в этот раз, первый ряд занимали сурового вида мужи, многие со шрамами на лицах. Толпа зевак не напирала на странное оцепление, держалась в шаге позади.

Алексей показывал уже хорошо отработанные старые номера программы: гнул руками железные пруты и подковы, разрывал цепи, крушил кулаками горящие кирпичи, жонглировал тяжеленными гладкими валунами, ходил по проволоке и по раскалённым углям, с завязанными глазами обрисовывал ножами и топориками силуэт ассистента, вслепую разрубал двумя саблями летящие фрукты — всё происходило, как и на прежних представлениях. Только вот атмосфера уже не та — вокруг царило напряжение. Зрители, вроде бы, также удивлённо ахали, но никто не смеялся, недоверчивые зеваки не выходили проверять остроту ножей, плотность повязки на глаза или вес камней. Люди наблюдали за цирковыми трюками Алексея, как за удивительной демонстрацией боевой мощи живого идола. То и дело в глубине восторженной толпы проскакивали озвученные имена духов: Асур и Бетобето-сан. На Алексея смотрели со смешанным чувством восхищения и страха.

Когда импресарио собрал разрубленные саблями мишени, то заметил, что ни одного испорченного фрукта или подгнившего овоща не подкинули — все отборные. Этим утром в шляпу, для сбора денежных пожертвований артистам, сыпались даже серебряные монеты. Серебро поступило из первого ряда поклонников Алексея. Так якудза благодарили Бетобето-сан за милостиво сохранённые жизни. Опытные бойцы понимали, что ночной дух, сокрытый в теле русского казака, мог бы играючи вырезать вчера весь отряд клана. Простой люд не видел вечернего выступления факира, но уже был наслышан о творимых во дворе градоначальника чудесах.