Книга Пастырь, страница 130 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Неискренне, — обвинил пастырь, но через секунду сжалился: — Однако на сей раз я твою душу в чистилище не отпущу. Ты будешь моим пропуском в апартаменты Красного Демона. Выползай из воды, готовь коней. В ставку поскачем. Подашь на меня жалобу главнокомандующему, и представишь Троцкому на скорый суд.

Водоворот закружил у ног комиссара, размывая песчаные путы.

— Иван Боков, пополни запас пресной воды на плотах и обеспечь сопровождение каравана до самого Ростова. А пока флотилия самотёком сплавится до города, я с твоим комиссаром в ставке фронта договорюсь о дружеском приёме переселенцев в Новый Свет.

— Кто же сможет остановить? — эхом прошептав сказанные Сыном Ведьмы слова, принялся беспрекословно исполнять приказ пастыря красный командир. Вера в бога, может, ещё не вернулась в душу атеиста, но магическую силу он сегодня почувствовал на собственной шкуре. Сомнений не осталось — есть великая мощь в пастыре. Такого Красным Демоном не испугаешь. Теперь ясно, почему белоказаки караван пропустили. Тут дело не в золоте батьки Махно, а в нечеловеческих силах казацкого мессии. — Кто же сможет такого вождя остановить?

Удивительно, но уже к вечеру Сын Ведьмы и комиссар доскакали до Ростова — на — Дону. Минутные задержки случались только на кордонах вдоль столбовой дороги. Комиссар показывал патрулю мандат, путники поили у колодцев коней и мчались дальше. Пыль из — под копыт клубилась, будто автомобильные колёса поднимали в воздух серый шлейф. Скорость скачки была как в призовом забеге на ипподроме. Кони неслись галопом всю дорогу без передышки. У скакунов словно крылья выросли. Уж, во всяком случае, складывалось впечатление: веса седоков они точно не чуяли.

Комиссар ещё больше удивился бы, если узнал бы, что животные и собственного веса не ощущали. Однако кони, хоть и превратились на время забега в волшебных, но человеческого голоса не обрели. А сторонние наблюдатели видели лишь малые отрезки гонки, поэтому думали, что наездники на каждой заставе берут свежих коней. Иначе как гонцы смогли бы удерживать такой сумасшедший темп. Загнали бы на смерть бедных животин.

Джигитом комиссар себя не считал, поэтому боялся отбить задницу при такой бешеной скачке. Вот только страхи не оправдались — под седло будто пружинную рессору примостили. На кожаных сиденьях авто больше трясло бы, чем во время скачки в паре с Сыном Ведьмы. Кто был виновником колдовства — комиссар знал доподлинно.

Алексей с задумчивым видом мерно покачивался в седле, продумывая план беседы с самым опасным лидером революции. Лев Давидович Троцкий тщеславен, амбициозен, чрезвычайно недоверчив и мелочно мстителен. Красного Демона революции даже товарищи по партии опасались, немало неугодных руководителей он под суровый трибунал подвёл. Даже организатора Первой конной армии, Думенко, в расход пустил. Расстрел анархистов тоже заслуга Демона революции. Если бы сумел, красный вождь разделался бы и с батькой Махно, но Фрунзе требовались тачанки анархистов для окончательного разгрома белых в Крыму. Ибо Первая конная, теперь уже под командованием Будённого, еле ноги из Польши унесла. Не имелось пока у красных силы, способной потягаться с казаками генерала Слащёва. Лишь анархисты батьки Махно показали себя в боях с казаками мощной боеспособной частью. Как-никак, а дивизии Махно под семьдесят тысяч штыков и сабель насчитывали. Валом селяне валили в армию анархистов. По душе крестьянам пришлась правда батьки Нестора Махно. Хоть и хромала у них дисциплина, но сражались за землю и волю рьяно.