Книга Наследник, страница 129 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Встречать заезжую труппу артистов вышли все зрители: двое караульных появились на дальнем конце моста, семеро вылезли из окопов на ближнем берегу, лишь один засел возле ручного пулемёта, уложив ствол на бруствер окопа.

Командир поста заступил дорогу и властно поднял руку. Колхозные кони неспешно подкатили бричку вплотную, флегматично уставившись на препятствие. С брички соскочил высокий парень в тёмной рубахе с белой повязкой полицая на рукаве.

— Гутен абент, гер унтер–офицер, — поправляя на плече ремень немецкого карабина с примкнутым штыком, заискивающе улыбнулся Кадет и медленно достал из нагрудного кармана сложенный листок бумаги. — Битте, папир.

Немец взял в руки бумагу, внимательно прочёл предписание и пальцем пересчитал военнопленных по головам.

— Указано семеро, а в наличии только четверо, — на немецком языке спросил дотошный германец.

— Трое пытались бежать, пришлось пристрелить, — сплюнув, ответил с ужасным славянским акцентом деревенский полиглот.

— Почему вышли в столь позднее время? — прищурил глаз немец.

— Господин гауптман велел сначала трупы коммунистов захоронить, а уж потом гнать пленных в полицейский участок деревни Великое Городно, что за рекой. Дотемна думаем добраться.

— Успеете, если поторопитесь. Однако я гляжу, полуживые большевики совсем еле ноги волочат.

— Да на краснопузых бычках ещё пахать можно, а если штыком пригрозить, молодцы даже гопака спляшут. — Матвей оглянулся на сбившихся в кучку дрожавших статистов и грубо прикрикнул уже по–русски: — А ну-ка, краснопузые скоты, живо вприсядку да вприпрыжку пошли по мосту и копытами по доскам топотите погромче!

Штрафники начали резво пританцовывать и, размахивая руками, приседать. Матвей стал громко хлопать в ладоши и задорно смеяться. Немцы захохотали и тоже принялись хлопками задавать ритм танцу дикарей. Шумно притопывая по дощатому настилу, группа танцоров под конвоем полицаев двинулась к дальнему концу моста.

За шумом и суетой никто не заметил, как уткнулся залитым кровью лицом в бруствер пулемётчик, и свалились наземь двое, ближних к лесу солдат. Лишь когда следующие, стоявшие спиной к лесу немцы повалились на землю, караульные на дальнем конце моста почуяли неладное и обратили внимание на странный падёж фигур. Однако к этому моменту короткий мост был театральной труппой уже пройден, и Кадет неожиданно всадил штык карабина в грудь правого караульного. Старый солдат царской армии, дядька Богдан, резко спрыгнул с брички и, с глубоким выпадом вперёд, когда–то до автоматизма заученным движением, произвёл укол штыком в грудь левого караульного.

Двое ещё оставшихся на ногах немца вскинули к плечу карабины, но оперённые железные гвозди выбили им мозги, причём начальник поста удостоился сразу двух стрел под пилотку.

— Ну вот, товарищи партизаны, и прошло ваше первое боевое крещение, — вытирая окровавленный штык пучком соломы, Кадет ободряюще улыбнулся деревенской молодёжи, растерявшейся от столь скорой расправы с врагом. — Богдан, построй свою боевую группу в шеренгу.

Командир партизанской пятёрки выстроил группу вдоль перил моста.

— За проявленную выдержку и партизанскую смекалку объявляю вам благодарность, — сняв белую повязку с рукава, поблагодарил командир отряда.

Дядька Богдан тоже снял повязку полицая и, вытянувшись по стойке смирно, ответил за себя и всех новобранцев: