Книга Наследник, страница 142 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Но у партизан артиллерии всего лишь по три ствола. Не маловато ли?

— Тут важно не число, а точность стрельбы, — поднял указательный палец наглый Кадет. — Кстати, похоже, что сейчас представится случай это продемонстрировать. Я с утра ждал, когда немец авиацию вызовет. Слышишь? Наконец–то, летят ястребочки.

Гусев, сидя в блиндаже, ничего не слышал и желанием высовывать голову не горел.

— Наблюдательный пост молчит, — сослался на очевидный признак спокойной обстановки комроты.

— Спорим на то, что если я оба самолёта сбиваю влёт из ружья, тогда ты со мной впредь пререкаться не будешь, — усмехнувшись, протянул командиру широкую ладонь Матвей.

— Как тогда, на станции, ты истребитель свалил? — вспомнил былой подвиг снайпера Гусев и спрятал свою ладонь за спину. — Сбивай, если прилетят.

— Впредь будешь моему слову верить, — не дождавшись рукопожатия, похлопал комроты по плечу партизанский старшина и, взяв заранее прихваченное с собой противотанковое ружьё с оптическим прицелом, направился к выходу. — Пойдём, поохотимся на крылатых тварей.

Матвей был уверен, что немчура захочет отомстить за утренний разгром, потому весь день внимательно следил колдовским взором за небом. Очевидно, дальней радиосвязью подразделение на второстепенном участке фронта немцы не оснастили, потому пришлось гонять вестового в штаб.

Матвей не спеша установил на бруствер сошку ружья и прильнул к окуляру прицела. Пришлось ещё пару минут дожидаться, прежде чем над окопами разнеслась тревожная команда: «Воздух»! Самолёты заходили на цель именно с угаданного Кадетом направления.

Враги летели вдоль реки, высматривая позиции возле сожжённого моста. Первый проход пары должен был стать разведывательным, но суровый Кадет играться с немцами не собирался. Как только самолёты достигли дистанции поражения из противотанкового ружья, Матвей выполнил первый выстрел.

Ведущая машина сразу клюнула носом и спикировала, не дотянув до линии окопов, подняв в воздух столб пламени, земли и дыма.

Матвей быстро передёрнул затвор и вложил новый патрон в ружьё. Второй выстрел, уже по ведомому самолёту, он произвёл почти в упор. Пуля разбила фонарь кабины.

Крылья с фашистскими крестами промелькнули над головой красноармейцев. Самолёт вильнул вниз и в сторону, врезавшись в верхушки сосен в паре сотне метров от дальнего края линии окопов.

— Ну вот, как–то так, — даже не оглянувшись на дело рук своих, флегматично взвалил длинностволку на плечо парагвайский зверобой. — Надеюсь, товарищ старший лейтенант, ваши бойцы также не оплошают этой ночью. Окопы противника мы подсветим зажигалками и трофейными ракетами. Обстрел вражеских позиций будем производить с флангов, так что по фронту можете бить смело, наших пулями не зацепите. Ещё у меня просьба произвести обмен трофейных немецких «колотушек» на советские «лимонки», которыми нам сподручнее бить из парагвайских «ручниц».

— В РККА трофейным вооружением не воюют, — скрестив руки на груди, нахмурил брови дотошный комроты.

— Не жмись, старлей, скоро сами партизанами станем, — рассмеявшись, похлопал Гусева по плечу подошедший лейтенант Петренко. — Конечно, если лесной атаман нас в свою разбойную шайку примет.

— Коли под мою руку пойдёте, так милости просим, — улыбнулся партизанский старшина. — Народ меня уже знает, за другим командиром не пойдёт.