Книга Наследник, страница 169 – Александр Седых, Вячеслав Седых

Хаусхофер, все же, узнал искажённый голос заклятого врага. У гауптмана были приготовлены для Сына Ведьмы и в патронах пистолета серебряные пули тоже.

— Сдохни дьявольское отродье! — заорал Хаусхофер и выстрелил точно в чёрную глазницу призрака.

Голова Цыганского барона даже не дрогнула, лишь дёрнулась ткань на затылке, и из дыры в капюшоне показалась струйка сизого дыма.

— Ты умрёшь первым, одноглазый фашистский урод! — раскатисто хрипло заклокотало в тёмной пустоте за маской. — Ха–ха–ха!

Из рукава плаща в ладонь призраку выполз парагвайский клинок, от укороченной казачьей шашки.

Хаусхофер в ужасе завизжал и успел три раза выстрелить в центр тела демона, стараясь попасть ему в сердце. Пули выбили электрические искры из груди Цыганского барона, оборвав хриплый дьявольский смех.

В следующий миг острый клинок просвистел в воздухе, и отрубленная голова гауптмана упала к его ногам. А за спиной Цыганского барона свалились два охранника, сражённые серебряными пулями.

Не отдавая себе отчёта в опасности перестрелки, перепуганное окружение дало залп по чёрной фигуре.

Пули пробили насквозь пустоту под брезентовым плащом призрака, тут же поразив напротив стоящих людей. Вслед за прошедшейся по кругу смертоносной косой огня, в воздухе замелькал серебристый клинок «парагвайки», срубая головы с плеч. Цыганский барон юлой завертелся среди окруживших его немцев.

Рой пуль рвал плащ призрака в клочья, но дыры в ткани не охлаждали ярость Цыганского барона. Острый клинок и веер шальных пуль косили врагов, словно серп сухие стебли камыша.

Круг врагов распался. Выжившие в мясорубке, оказавшиеся ближе к краю локального побоища солдаты, с паническими криками разбежались во все стороны, разнося на своих плечах ужас по простору обширного болота.

На залитой кровью, заваленной трупами, плоской вершине холмика осталась стоять в полный рост лишь чёрная фигура Цыганского барона. Казалось, вражьи пули не нанесли призраку существенного вреда, лишь изодрали плащ и лишили голоса. Конечно же, никто издали не мог заметить в прорехах брезентовой ткани измочаленный пулями короб портативной рации, подвязанной к плащу, и простреленный радиодинамик, на проводах свесившийся из–под маски.

Стрельба и предсмертные крики на командном пункте смолкли, но со стороны тёмной кромки лесного полуострова раздалась череда звуков винтовочных выстрелов. Первый хлопок прозвучал особенно громко, Матвей поразил из противотанкового ружья с оптическим прицелом далёкую фигуру автоматчика, стерегущего группу бывших партизанских пленников. Остальные пули снайперов разили наповал пулемётчиков, устроившихся на болотных холмиках.

В тылу немецких порядков возникла перестрелка и странная суматоха. Бывшие пленники бросились врассыпную, а автоматчик продолжил расстреливать оставшихся караульных. Бежавшие со всех ног перепуганные пленники смешались с бойцами немецких подразделений. В сгущающихся сумерках было не отличить белые партизанские маскхалаты от форменных немецких, а железные каски на головах у всех одинаковые.

Следом за сошедшим с ума автоматчиком, по своим открыл огонь пулемётчик в передней пехотной цепи. Как только он израсходовал пулемётную ленту, к истреблению сослуживцев подключился пулемётчик с другого болотного холмика. И рой ответных пуль не мог остановить огонь сумасшедшего бойца. С остекленевшим взором зомби перемалывал пехотные цепи длинными очередями, пока у него тоже не закончились патроны. Эстафету огня тут же подхватила следующая бездушная кукла с пулемётом.