Книга Владыка, страница 197 – Александр Седых, Вячеслав Седых

А ведь всё было так хорошо задумано: специально выманили парагвайского атамана на встречу в неприметный квартал, и убийцу с подходящей биографией нашли. Конечно, Сталин был не в курсе всей конкретики операции, но Ежов, как верный сторожевой пёс, умел хорошо чувствовать настроение кремлёвского хозяина. Ронина следовало устранить, а выбирать методы — дело профессионалов. И вот теперь такой конфуз. Придётся задействовать запасной вариант, не столь радикальный, но тоже хорошо отработанный на партийных товарищах.

— Присаживайтесь, гражданин Ронин, — наконец оторвавшись от важных бумаг, соизволил обратить внимание на посетителя генеральный комиссар госбезопасности.

— Что–то стульчик ваш больно хрупкий, не ровен час, развалиться под моим весом, — подойдя ближе, опёрся рукой о жалобно заскрипевшую деревянную рухлядь рослый парагвайский бородач.

— Граждане потяжелее вас здесь сидели, и ничего — выдерживал, — иносказательно намекая на высокий статус прежних посетителей, краем губ усмехнулся всесильный комиссар.

— Такие тяжеловесы к вам, милейший, ещё не захаживали, — улыбнулся парагвайский великан и, положив широкие ладони на дужку спинки стула, перенёс массу тела вперёд.

Деревянная конструкция с громким треском разлетелась на отдельные части.

— Негожая рухлядь, жучки–короеды всё нутро подточили — пришла пора заменять, — небрежно отодвигая ногой обломки раздавленного стула в сторону, презрительно фыркнул испытатель прочности мебели. — Может, в вашей конторе есть покрепче конструкции?

Комиссар подтянул отпавшую челюсть и, пытаясь унять предательскую дрожь в руках, поднял телефонную трубку.

— Капитан, прикажите двум бойцам охраны занести ваше кресло ко мне в кабинет, — хриплым голосом отдал команду сконфуженный Ежов, до которого наконец–то дошла вся опасность встречи с парагвайским монстром. Ронин был способен одной рукой оторвать голову у комиссара.

Когда охранники занесли массивное старое кресло и установили напротив стола начальника, то хозяин их не отпустил, приказав встать на караул у выхода из кабинета.

— Ну, вот уже другое дело, — не обращая внимания на косые взгляды стражников, довольно уселся в кресло наглый гость. — Вам, товарищ Ежов, передали просьбу о встречи с моим старым товарищем?

— Я охотно устрою вам, гражданин Ронин, очную ставку с обвиняемым в государственной измене вашим старым революционным товарищем, — зло оскалившись, пообещал комиссар и величаво положил ладонь на толстую канцелярскую папку. — Но прежде, хочу указать и на вашу вину перед страной победившего пролетариата.

— Да у чекистов, я гляжу, пухлое дело на меня состряпано, — насмешливо глянув на внушительный том подшитых бумаг, отметил Ронин. — Занимательно будет послушать, но только, если долгое чтиво не отсрочит запланированную встречу.

— Я уже отдал распоряжение, доставить сюда заключённого, — успокоил наглого торопыгу Ежов. В присутствии двух плечистых вооружённых охранников он почувствовал себя уверенней. — А пока я выскажу обвинения, выдвигаемые лично против вас. Ещё в годы империалистической войны вы вместе с товарищами Артёмовым и Карпиным были завербованы японской контрразведкой, и в канун русской революции отправлены через Китай обратно к нам в страну. Здесь вы, господин Ронин, вступили в анархистскую банду батьки Махно и сражались против Советской власти. Перед окончательным разгромом анархистов, вы переметнулись в стан белогвардейцев и организовали эмиграцию белоказаков в Парагвай. Попутно продолжая антисоветскую деятельность, вы вступили в преступный сговор с «врагом народа» Троцким и заключили крайне невыгодный договор на поставку продовольствия по завышенным ценам. А ещё, шантажом советского правительства добились для десятков тысяч белогвардейских офицеров и анархистов освобождения от законной кары и вывезли их в Парагвай. В тридцатые годы вы продолжили в нашей стране спекуляцию продовольствием и финансовые аферы, а также наладили канал эмиграции в Парагвай «врагов народа» и шпионов.