Книга Магнат, страница 123 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— Все покинуть родную землю не согласятся, — категорично замотал головой пролетарский командир. — У батьки Махно в войске около семидесяти тысяч бойцов.

— Главное — руководство сманить и самых буйных увезти, — усмехнулся парагвайский лидер. — Однако думаю, добрую половину воинства я сумею сагитировать переселиться в обетованную землю.

— Великое дело для победы революции сделал бы, — всем корпусом подался вперёд красный военачальник. — Мне армию в Туркестан вести надо, советскую власть на Востоке устанавливать, а не с анархистами расправляться.

— И мне в Южной Америке мировую революцию продолжать, — чуть привстав со стула, протянул руку парагвайский деятель.

— По рукам, — крепко пожал протянутую ладонь большевик. — Своё слово я скажу, только окончательное решение будут принимать в Москве.

— Дружок Троцкий меня поддержит, он у вас всеми фронтами рулит, — похвалился важными связями в кремле парагвайский атаман. — Для ослабления белого казачества мы с ним уже организовали эмиграцию в Южную Америку. Я ведь в Крым прилетел, чтобы очередную партию станичников вывезти.

— На дирижабле? — рассмеялся Фрунзе.

— У парагвайских казаков свой флот уже имеется, — выпятив грудь, похвастал атаман.

— Гражданская война скоро закончится, — пожал плечами Фрунзе. — Зачем Троцкому семьи казаков теперь отпускать на чужбину?

— Так я же не просто так лишние рты забираю. Я голодающей стране зерно везу пароходами. Сейчас недалеко от Севастополя два гружёных судна в море болтается.

— Да, голодно в стране, — понурил голову большевик. — Махновцы зерна с Украины не дают, а в Поволжье неурожай, вот–вот мор начнётся. Из центральных областей тоже ничего не возьмёшь, война косой прошлась.

— А ещё продразвёрстка, — указал на главную экономическую ошибку атаман.

— Об экономике судить не берусь, моё дело военное, — отстранился от критики линии партии коммунист. — А за зерно спасибо парагвайцам, и казаков из Крыма выпустим.

— Пленных офицеров тоже, — желал разом заграбастать всех изгоев пастырь.

— Ищи аргументы для комиссаров, — дружески улыбнулся красный командир и прищурил глаз. — А мне, всё же, объясни, зачем тебе в Парагвае столько белого офицерья? Ведь работники из вояк никудышные, они только шашкой махать обучены.

— Профессионалы будут с буржуазными армиями соседей воевать, пока анархисты и казаки новый мир строить, — хитро подмигнул атаман и воздел указательный палец. — Бог, он всякими тварями мир наполнил, и каждой своя роль отведена.

— Да ты, батюшка, философ, — развеселился большевик.

— Чтобы новый мир создать, приходится в разные шкуры рядиться, — грустно вздохнув, признался казачий атаман.

На военном совете Алексей предстал перед командирами и комиссарами в образе сердобольного святого батюшки. Товарищи встретили заморского попа возмущённым ропотом, но Сёма уже успел отстучать телеграмму в Москву и даже получить ответ. Фрунзе успокоил товарищей, зачитав часть текста телеграммы из секретариата Троцкого.

— Полномочия парагвайских товарищей: Алексея Ронина и Семёна Вездельгустера подтверждаем. Казачьим семьям разрешено эмигрировать из Крыма. Два парохода с зерном разгрузить в порту Севастополя, и половину груза срочно отправить по железной дороге в Москву. Продэшелоны обеспечить надёжной охраной. Ответственность за выполнение операции возлагается на штаб Восточного фронта и лично на товарища Фрунзе.