Книга Магнат, страница 129 – Александр Седых, Вячеслав Седых

— С кем имею честь? — отвлёкся от чтения бумаг начальник польского государства, как официально именовалась его должность.

— Скромный парагвайский магнат, Алексей Ронин, — приложил руку к наперсному кресту наглый гость. — Прошу прощения за маленькое представление, которое устроил в приёмной. Уж больно бестолковый у вас помощник, не понимает русского языка. Конечно, я мог бы обратиться и на испанском или португальском, но, уверен, что толку было бы ещё меньше.

— А глушить охрану створками двери было обязательно? — недовольно пошевелил роскошными усами Пилсудский. — И, кстати, как вам удался сей фокус?

— Пришлось подёргать за невидимые ниточки, — усмехнувшись, развёл руками заморский факир. — Имеется у меня опыт публичных выступлений в закрытых помещениях. В своё время, в домах Японии и Макао, я пользовался оглушительным успехом у азиатских зевак.

— Признаться, мне некогда следить за бульварной прессой и я не в курсе ваших, пан Ронин, похождений, — отложил в сторону прочитанный документ и, взяв в руки красную папку, извлёк из её недр одинокую цветастую купюру Пилсудский. — А что означает сей презент?

— Если вы предложите гостю присесть, и уделите немного времени, то я сумею вас приятно удивить, — вопросительно посмотрел на стул напротив стола начальника польского государства парагвайский факир.

— Будьте любезны, — сделал приглашающий жест ладонью хозяин кабинета и мельком бросил взгляд на затворённую дверь. — У вас есть пара минут.

— Поверьте, факиры с Востока умеют останавливать время, — указав на циферблат настенных часов, загадочно улыбнулся таинственный странник. — Для начала, разрешите обратить ваше внимание, пан Юзеф, на казацкий рубль. Пожалуйста, проверьте купюру на просвет.

Пилсудский развернул корпус к оконному проёму и поднёс бумажку к глазам. Затем удивлённо стал крутить в руках, ловя взглядом ныряющую в бумагу золотую полосу.

— Трудно подделать, — оценив хитрую защиту купюры, пошевелил усами поляк. — Полоса прошивает бумагу, как швейная нитка ткань.

— Позолоченная полоса, — поднял указательный палец парагваец. — Один грамм чистого золота.

— Допустим, что парагвайский рубль, действительно, имеет достойное наполнение, — пошевелив усами, неохотно признал надёжность заморской валюты поляк. — Какое мне до этого дело?

— Я предлагаю предоплату в миллион золотых рублей, за организацию транспортировки ста тридцати тысяч пленных красноармейцев в Парагвай.

— С какой это стати нам их отпускать? — округлились глаза у начальника государства.

— Думаю, что Польской республике накладно кормить эдакую ораву голодных ртов, — принялся доходчиво объяснять коммерческую выгоду парагвайский делец. — К тому же, болезни прореживают их ряды.

— Всё в руках господа, — криво усмехнулся Пилсудский, вовсе не страдая от таких потерь.

— Польские христиане тоже страдают в плену, — держа ладонь на золотом распятии, укорил бессердечного начальника парагвайский пастырь. — У большевиков тоже голодно, и свирепствует холера. Пока вы договоритесь с ними об обмене, меняться не на кого будет.

— Переговоры ещё даже не начались, — нахмурил брови Пилсудский.

— Предлагаю вывезти пленных из обеих враждующих стран в нейтральный Парагвай, а вы спорте хоть год, хоть два, — скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула Алексей. — Я оплачу доставку людей в оба конца и достойное содержание в течение любого срока.